Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 5 – Миюки Асаба

Правда, и дом, и додзё им тут достались не в пример теснее, чем были в Ёцуе. Пусть их семья сама была самурайских кровей, но землями предков пришлось поступиться как раз в силу их знатности: все бывшие соратники деда, его подчиненные на воинской службе, неумело попробовали податься в чуждую им стезю торговли – да прогорели, а пока дед выручал старых товарищей, как-то незаметно и дом рода Янагида, и додзё оказались заложены, перезаложены – да так старых жильцов оттуда и выжили. Отец продал в «Мицукоси» фамильные доспехи со шлемом и гербовое кимоно из чистого шелка, и на эти деньги семья построила «Сисинкан» в Мэдзиро.^[20]

Впрочем, и на новом месте они поначалу едва сводили концы с концами.

Денег кое-как хватило на то, чтобы открыть додзё, но откуда взять в окрестностях семью, которой понадобится учить детей искусству меча? А больше ничего отец рынку предложить не мог. Правда, он, неунывающая душа, только смеялся, что они как-нибудь да выплывут. И со временем ученики в самом деле появились.

Если поначалу с отцом тренировался лишь Соитиро, то потом любопытные мальчишки, которые заглядывали к ним во двор, сами заинтересовались и захотели взять в руки ученические синаи, а там и друзей своих привели, а дальше на огонек заглянули и родители, которым всегда было интересно хоть разок взмахнуть мечом…^[21]

Соитиро никогда не умел заводить друзей, поэтому ему тренировки вдвоем с отцом нравились больше, но чем больше людей прибывало в додзё, тем счастливей расцветали улыбки на лицах родных, так что Соитиро не жаловался.

В те времена, когда бы он ни возвращался домой по темному склону Баккэ, даже среди зимы, – стоило только углядеть свет, который пробивался через поднятые решетки додзё, вдохнуть запах керосина от горящих ламп, заслышать голоса учеников и близких из-за ворот, как сердце наполнялось удивительным теплом.

Теперь уж родителей не стало, а сестра вышла замуж за хозяина сакеварной лавки в Синагаве, и даже в самую холодную ночь дом, который Соитиро примечал еще с вершины склона, утопал во тьме и тишине. Лампы теперь всегда приходилось зажигать самому.^[22]

— Кстати, не пора ли прикупить керосина? – задумался он.

Мечник остался жить в доме совсем один, но по хозяйству ему помогала справляться соседка Кикуё – совсем уже сгорбленная старушка, потому как-то раз она попросила не оставлять на нее самую тяжелую работу.

Завтра у него в гимназии выходной. Как закончатся утренние занятия, можно будет и в лавку заглянуть.

«Только не забыть бы спросить у госпожи Кикуё, что ей еще нужно».

Вот только он знал: как-нибудь не так или неловко спросит – и поплетется старушка на собственных старых ногах. Эх, если бы только Соитиро умел по-человечески доносить до людей свои чувства и мысли! Тогда не загонял бы против собственной воли соседку, которая все эти годы его выручала. Соитиро многого не просил: он вовсе не надеялся на такое же сладкоречие, как у давешнего предсказателя… Перед внутренним взором вновь воскресла неряшливая улыбчивая морда мошенника, вновь зазвенело в ушах: «Беды от женщин». Соитиро яростно тряхнул головой.

— Я мало тренируюсь!

Что еще так красноречиво свидетельствует о незрелости сердца, как столь долгие переживания из-за такой ерунды? Соитиро мысленно рассек стремительным ударом меча лицо, которое все не выходило из головы, и с тем как раз ступил на склон Баккэ…