Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 4 – Миюки Асаба

— Учитель, спасибо за науку!

— Молодцы. Увидимся послезавтра.

Они обменялись ритуальными поклонами, как вдруг что-то загремело. Это ученики попадали от усталости. Они мучительно, будто неуклюжие оленята, пытались подняться обратно, но ноги их, видно, не слушались.

— Вы… отдохните сегодня как следует.

— Благодарим вас покорнейше!

Соитиро отпустил мужественных оленят на свободу и, размышляя о том, что не стоило, видимо, с ними быть столь требовательным, побрел под смеркающимся небом.

Думал, как обычно, пройти широким крюком через станцию Мэдзиро, чтобы по дороге любоваться путями линии Яманотэ. Однако стоило крыше станции показаться за деревьями в конце аллеи, Соитиро остановился, клацнув гэта.^[13][14]

Именно там он сегодня наткнулся на того предсказателя.

Казалось, после целого дня упражнений с деревянным мечом на сердце вернулся штиль, но не прошло и секунды, как по нему снова стала бежать рябь.

«Чтобы у меня, Соитиро Янагиды, беды от женщин! Что за ерунда!»

Соитиро твердо знал, что сладострастие до добра не доводит. Он шел путем меча и с рассвета до заката целиком посвящал все время самосовершенствованию. Он никогда не вступит с дамой в такие отношения, которые могут сулить какие-либо неприятности. Уж лучше бы этот проходимец нагадал ему встречу с грабителями или задирами.

Мечник вздохнул и свернул на другую улицу, не доходя до станции.

Он вполне отдавал себе отчет, что того своенравного чужака у платформы давно нет, но с добрых соседей, которым разболтали о сегодняшнем представлении, станется специально собраться поглазеть, не сбудется ли пророчество, не случится ли с «учителем Янагидой» беда на любовной почве. Вот чего Соитиро не собирался терпеть, так это праздных взглядов скучающих зевак.

Его путь пролегал через разросшуюся угрюмую рощу, и прохожих навстречу почти не попадалось. Тихую дорогу, уходящую вниз, с двух сторон зажимали святилища – местные дети называли этот склон Обакэ или просто Баккэ. Додзё рода Янагида, «Сисинкан», располагалось ровно у его подножья. ^[15]

Соитиро переехал сюда из Ёцуи еще до того, как пошел в школу.^[16][17]

Сестре тогда уже исполнилось десять, но она все равно дрожала от страха: «Как же нас угораздило поселиться у подножья призрачного склона!» А отец ее укорял со смехом: «Хисако, ну ты и трусиха. Не бывает на свете никаких привидений! Знай, если тебе что и привидится – это морок, который наслало малодушное сердце».

На самом деле, конечно, весь секрет – в речке Мёсёдзи, которая протекала тут неподалеку. Простирающиеся вдоль нее крутые берега на местном наречии как раз и назывались «баккэ». Когда Соитиро подрос, то узнал, что склоном баккэ, который по созвучию и получил прозвище Обакэ, также прозвали дорогу, которая поднималась от реки.

Соитиро не любил шум, поэтому новый спокойный дом пришелся ему по душе больше, чем крикливая Ёцуя. Некогда на местном пригорке, Отомэ-яма, запретили охоту. Теперь на нем раскинулись великолепные усадьбы больших самурайских родов, а кроме них – сплошь поля, речки да частные дома. Здесь почти не было своих торговых кварталов, но от станции легко можно было домчаться хоть до оживленной Кагурадзаки, хоть до деловых районов Синдзюку.^[18][19]

То есть вроде город, а вроде еще деревня. Поговаривали, что в последнее время сюда едут жить всякие культурные деятели, так ведь и они, видно, ищут здесь спокойной, тихой жизни. Соитиро нежно любил свое захолустье, пусть и сторонился соседей.