Книга Прах Барселоны, страница 139 – Джулия Лионе

Тео уже видел, как все произойдет. Он поставит всех перед фактом, что ректор прибегает к варварским способам лечения психических расстройств, ставит опыты на своих студентах. Виле придется это проглотить. И дело будет закрыто. Будут выговоры, штрафы, но победителей не судят. Ты хренов эгоист, ты это делаешь для себя!

По его лицу стекали ручьи пота, начал бить озноб, кожу обволокло леденящее жжение, а голову пронзали токи. Чтобы начало ломать как можно позже, последнюю дозу венлафаксина он выпил перед тем, как сесть в черную пятерку BMW, на которую указал ему по эсэмэс Пальярес.

— Это мягкое снотворное. Мы его используем в клинике перед процедурой электросудорожной терапии, – проговорил ректор и велел поднять рукав водолазки. Он сделал инъекцию прямо в машине. И Тео тогда подумал, что, наверное, то же самое услышал от Пальяреса и бедный сумасшедший Аурели Марсе. Он был спокоен. Потому что, даже если его прикончат, видеокамера в ухе передает заснятый материал на его ноутбук. У него есть Джоана – она закончит дело.

Когда же… когда ему начнут ставить текст «Божественной комедии» и все те записи, что они нашли в Каса де Ресуситадо? Может, он еще не дошел до нужной кондиции? В абсолютной тишине было очень тяжко.

Третьи сутки Тео провел в попытках высвободиться. Свободы, выйти отсюда, сейчас, воздуха – единственная мысль, единственное желание бились в воспаленном мозге. Яму заливала вода, он чувствовал, как она хлюпала в его кроссовках. Там, наверху, пошел дождь, настоящий ливень. Расшатать бинты, выбраться, скорее, к чертям улики… О большем он в состоянии ломки думать не мог. Он расшатывал бинты, он вырвал оба шланга, присоединенных к тонким иглам-бабочкам на сгибах его локтей, он осип от криков – казалось, что его мучают ледяным душем, как в психлечебнице когда-то.

Периодически он пытался дотянуться плечом до уха. Тео не был уверен, что камера и микронаушник все еще внутри. Он должен распутать бинты – или это ремни? – и включить маячок, чтобы Джоана могла знать, где он. Чтобы она сообщила ему, где он находится. Мысль, что он просто повис в космосе, начинала медленно подтачивать сознание. Ему казалось, что он тонет. В договоре был приведен очень небольшой объем информации по поводу того, что с ним будут делать. В нем говорилось, что эйдетические представления о своем собственном «Я» выйдут за пределы реальности и тогда могут начаться галлюцинации.

Тео замер, тяжело дыша. Надо сосредоточиться на деле. Что мог делать со своими пациентами Эстеве Пальярес здесь, в этой яме? Он вспомнил Аурели. В каком-то ужасающем трансе тот рассказал историю юного Адрио Дюрана, спасенного волшебником Вергилио от рук циркачей, которые торговали его телом за кулисами. Не факт, что все рассказанное Аурели было правдой. Возможно, это приукрашенная история, а может, вовсе чистая сказка. Но Аурели говорил так, будто все это происходило с ним наяву. Такой убедительности Эстеве мог добиться, лишь посадив Аурели сюда, в эту яму, и включая запись, которая проигрывалась раз за разом, раз за разом… Пока пациент не заучил текст наизусть.

Тео больше не мог слышать свои собственные мысли. Они не текли плавной рекой, они загорались болезненными вспышками, жалили, скреблись. Он пытался разложить по полочкам чувства пациентов, прошедших через эту процедуру, и вдруг почему-то вспоминалась Джоана. От мысли, что они больше не увидятся, что он сдохнет в этой яме и никогда больше ее не обнимет, его охватывала паника.