Онлайн книга «Прах Барселоны»
|
— Когда твое тело найдут где-нибудь на трассе за городом, на нем не должно быть признаков насилия, – проговорил Доменик и сунул под нос плотный рулон бинта. – Ток воздействует на мышцы, вызывая сильнейшие судороги, можно раскрошить зубы, если не положить между челюстями чего-то вроде капы… Тео хотел сказать ему, что он полный идиот, на его жертве уже полно признаков насилия, но почему-то язык отказался повиноваться. Твое искупление, эгоист! Доменик зажал ему нос, заставив сделать спасительный вдох, сунул в зубы рулон бинта, быстрым движением обмотал голову повязкой для глаз в районе рта и тут же отшагнул назад. Разряд прошиб тело неожиданно. Доменик не стал предупреждать. Тео ничего толком и не осознал. Без анестезии по-другому, ремни вонзились в кожу рук и ног до костей, тело покрылось потом, его страшно колотило. И чей это был крик? В яме есть еще кто-то. Кто бы мог так кричать? Тяжелый запах табака, жженой кожи и переработанного дизеля. Пульсация боли в мышцах, секундная стрелка вместо сердца. Доменик на том конце ямы. Курит. После каждой затяжки отбрасывает на колено руку с зажатой в пальцах сигаретой. Его лицо со свисающими длинными волосами тонет в дыме – похоже на плащаницу. Иисус Христос с сигаретой во рту. Тео пытался поднять голову, ставшую невыносимо тяжелой, исподлобья пялился на Доменика, пускающего дым. Тот пялился на Тео. Наверное, у них у обоих одинаково отупелые выражения лиц. Сигарета в левой руке, правая над аппаратом, слышны щелчки тумблера. Продержаться бы… Почему Тео ничего не говорит? Может, Тео оглох? Или перестал понимать речь? Доменик действует как машина, молча. Исполняет повинность. Зачем он сидит на том конце ямы? Чего интересного в повисшем на ремнях теле? Это все на самом деле? Сколько времени прошло? Он до сих пор под током? Или уже нет? Длится эта процедура час, сутки? Кто-то есть рядом? Он уходит и возвращается? И тут вдруг: Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу… Хриплый, певучий голос. Он исходит откуда-то изнутри, льется сквозь века прямиком из космоса. Голос мягкий, мужской. Нет, женский. Мужской. Нет, не понять. Далекий, приятный. И знакомый. Боль отступает. Утекает в земляной пол, в выщербленные лопатами стены. Все, отпустило. Наконец-то… Он этого ждал. Так ждал. Какой покой в этих строках! Каков он был, о, как произнесу, Тот дикий лес, дремучий и грозящий… Лес… Мозг жадно впитывает единственный источник информации. Тео цепляется сознанием за каждое слово. Как наяву видит всех этих леопардов, волчиц, Иуду, Кассия. Где-то на задворках сознания плавает: эти строки читает Джоана. Его Вергилий – Доменик, он ведет. Идем, я покажу тебе дорогу через лес… Пожалуйста! Нельзя держать под напряжением так долго, ты же спалишь тело. Господь – Пастырь мой… если я пойду и… смертной тени, не убоюсь зла… — Доменик, как ты себя чувствуешь? Он там, в глубине черноты, сидит. Как паук. Продолжая подносить ко рту сигарету. Продержаться. Хорошо, что рядом Джоана, она почитает… — Доменик, ты меня слышишь? – Приятное прикосновение живой человеческой, любящей руки. Руки Спасителя. – Видишь, как сильно воздействует на нас то, что окружает? Скоро все закончится, и ты начнешь новую жизнь с чистого листа. Голос Джоаны мягкий, приятный, успокаивающий. Звуки – это что-то плотное, они могут висеть в воздухе, как облака. Все скоро закончится. Осталось чуть-чуть… |