Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 97 – Миринэ Ли

Ми Хи наблюдала, раскрыв глаза и уши.

Папа сказал, что, может, сейчас ей это не понять, но со временем она все поймет. «Не всякая ложь плоха, Ми Хи. Иногда ложь — это способ не навредить другим, а выжить. Остаться в своем уме». Ми Хи непонимающе нахмурилась, но слушала дальше. «Ен Чжу обманывает не для того, чтобы что-то у тебя украсть. Так она скрывает болезненное прошлое. Как будто заклеивает рану пластырем». Немного помолчав, папа присел перед Ми Хи и ласково взял ее за руки. Он казался большим и одновременно маленьким. «Иногда, Ми Хи, самая большая ложь — и самая добрая — это быть обманутым. Это может приносить бесценное утешение другим, милая».

Ми Хи видела в его глазах печаль, туманный блеск, из-за которого он чуть прикусил губу. Но все тут же скрылось за привычной улыбкой, нежной и обволакивающей, как ириска. Он нежно поцеловал Ми Хи в лоб и крепко обнял. В ноздри ворвался резкий запах его тоника для волос. Ми Хи почувствовала его на вкус — имбирь и анис. От этого аромата у нее всегда кружилась голова, а потом хотелось спать. Она улыбнулась.

Ми Хи поняла, что пытался сказать папа, не понимая, как может только ребенок. На следующий день она подошла после школы к Ен Чжу и поблагодарила. Порадовалась, что Ен Чжу поделилась с ней важным семейным подарком, сказала, что та наверняка гордится быть дочерью своего отца. Попросила больше рассказать о Кубе, обо всем удивительном, что Ен Чжу слышала о внешнем мире от него. Ми Хи чувствовала испарину на лбу, выдающую все ее сомнения, но изо всех сил старалась казаться честной.

И ей никогда не забыть выражение лица Ен Чжу.

«Она знает, что я знаю», — сразу почувствовала Ми Хи.

Ен Чжу смотрела ей в лицо молча, с приоткрытыми губами и пылающими глазами. Ми Хи не знала, то ли она сейчас разрыдается, как ребенок, то ли налетит с кулаками.

Ее лицо скривилось в улыбке — самой чистой и самой грустной, какую только можно представить. Сразу вспомнилась папина улыбка, с которой он рассказывал об обмане. На щеках появились ямочки, но глаза с опущенными уголками налились слезами. Ми Хи видела почти все зубы одноклассницы в сияющей улыбке.

Они шли домой бок о бок и болтали. В основном говорила Ён Чжу, а Ми Хи слушала. Ён Чжу рассказывала о перелете отца на Кубу, как трясло самолет и ревел двигатель; о том, что женщины на Кубе, как известно, ходят полураздетые, часто оголяют бедра или декольте; о том, что кубинцы едят мясо, как следует смазанное чесночным маслом и зажаренное на гриле, и столы у них ломятся под тяжелыми подносами со свиной колбасой, телятиной и бараниной. У Ми Хи так и потекли слюнки, хоть она знала, что все это понарошку. Но то, что Ен Чжу знала о знании Ми Хи, ничего не меняло. Не преуменьшало весь смысл и удовольствие, которое они испытали в тот день по дороге домой. Улыбка и слезы на лице Ён Чжу говорили, что сколько длится ее история и сколько ее слушает Ми Хи, столько Ён Чжу будет самым счастливым человеком на свете.

Их сблизила общая выдумка.

Ён Чжу и Ми Хи были лучшими подругами, пока не пришлось расстаться в старшей школе.

Папа знал.

Возможно, у него не было доказательств.

Иногда так бывает — не гадаешь, не рассуждаешь. Просто сразу знаешь.

Может, мама верила, что обманула всех, но одного человека все-таки не смогла, он без труда перехитрил ее сам — и это был ее любимый муж.