Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 63 – Миринэ Ли

Но ты, Ми Хи, вышла чистенькой. Тебя и пальцем не тронули.

Ты-то знала: «Не попалась — не сжульничала». Ты всегда ожидала рассветную облаву. И у тебя всегда были наготове два видака. Та ночь — не исключение. Ты включила их одновременно, но с двумя разными кассетами: на одной расхваливали блестящую жизнь нашего собственного Большого брата, а на другой ворковали южнокорейскую песню о несчастной любви. Оба видака работали, оба корпуса нагревались, но смотрела ты только второй. Первый, конечно, даже к телевизору подключен не был.

Когда тайная полиция обрубила электричество, все заметались в панике. Но ты сохраняла спокойствие. Тебе оставалось только спрятать видеопроигрыватель с южнокорейской романтикой в шкаф и подключить к телевизору второй. Хватило минуты.

А ровно через полторы минуты после отключения электричества к тебе в комнату вломились агенты. Положили руку на видеопроигрыватель и почувствовали тепло. Включили электричество, проиграли кассету. Увидели благожелательную улыбку Ким Чен Ира на весь экран и тысячи людей, что рыдали и ликовали по мановению его пальцев. Все идеально. Все как положено.

Когда все думали, что выхода нет, ты находила лазейку. Щелочку. Брешь в крепостной стене, которую больше никто не приметил.

И когда ты мне об этом рассказывала, я заметила, как блестят твои глаза. Так же, как на первом уроке английского, когда ты охрипшим от возбуждения голосом зачитывала алфавит, но ярче, страшнее. Тогда я и поняла, что ты вырвалась из-под контроля.

И тогда же у тебя появилась странная внутренняя ухмылка. Новые секреты, которыми со мной уже не делилась.

Я дала правильное топливо, и теперь ты ярко пылала сама по себе. И не мне было это останавливать.

Ты, как и я, плутовка. Но уже не столько ради выживания, сколько ради развлечения. У тебя это было не в крови, а на языке и под языком, вокруг глаз, что всегда смотрели на меня. Это была моя любовь. Это было мое тщеславие.

— А в нашем обществе единственный путь для таких людей — тайная полиция. Ми Хи была классическим новобранцем. В досье она указывалась как квасная революционерка, одержимая пропагандистскими фильмами про верховного вождя. Еще она отличилась в Университете иностранных языков, в совершенстве владела несколькими. Что тут удивительного. Она всему училась у лучшей. В конце концов, сменять личности — все равно что говорить на разных языках. Когда учишь иностранный, ты не просто запоминаешь слова. Вместе с этим усваиваешь настроения и привычки, общую культуру людей, которые говорят на нем без подготовки. Когда начинаешь чувствовать, что покорила язык, он покоряет и тебя — как по волшебству. Можно по щелчку пальцев стать незнакомкой. Войти в новый образ. Проникнуть в чужую историю, даже не замечая этого.

Тут я замолкаю, чтобы перевести дыхание. И замечаю, что говорю как по писаному. Как будто произношу речь. Паку это должно понравиться — он большой ценитель метких и взвешенных слов. Я вглядываюсь в его лицо. И вижу, что мои слова его покорили. По крайней мере, пока.

— Однажды вы спросили о девушках. О кореянках в Обезьяньем доме во время Корейской войны. Спросили, что с ними случилось, когда я сожгла Дом. Если честно, я не знаю. С тех пор я ничего о них не слышала. Но одно могу сказать наверняка: я пыталась спасти всех. В день, когда я уничтожила Дом, проходил ежемесячный медосмотр и девушек везли на большом военном грузовике в город. В то утро, сажая их в кузов, я тайком сунула одной в карман пистолет, украденный у охранника. Я завязала веревки на руках так, чтобы их можно было распустить, лишь чуть потянув. Я велела им освободиться, когда грузовик замедлится на петляющем серпантине, прострелить голову водителю и бежать в лес. Не знаю, получилось у них или нет. Остается только надеяться, что да. Хоть у кого-то. Сейчас я хочу сделать что-то в этом духе. Пытаюсь спастись, подарив второй шанс и себе, и своей дочери. Я заслуживаю второй шанс. Я прошла через ад и воду. Вы уже должны понимать, что мне плевать на идеологию, как и моей дочери. Я просто пыталась сделать что могла из того дерьма, которым меня заливала жизнь. Но в этот раз мне не помешает помощь. Я не мошенница и не прошу помочь бесплатно. Вы поможете мне, я помогу вам. От нас с дочерью вы узнаете о внутреннем устройстве ГБР больше, чем от кого-либо еще, особенно от этих подобий шпионов, которых ловит ваше КЦРУ^[32]. Мне всего-то нужно, чтобы нас с дочерью приняли в страну и полный иммунитет в обмен на бесценные данные о ГБР, которые мы собрали. Разумеется, в полной секретности — никаких СМИ, ведь если в ГБР узнают о нашем бегстве, они обязательно как можно быстрее сменят все тайные коды, все секретные методы работы. Как только вы с вашим начальством согласитесь на наши условия и гарантируете безопасность, я привлеку к делу дочь. Она еще ценнее меня. У нее свежие воспоминания, самые новые данные.