Книга Элегия, страница 35 – Лу Цюча

— Он сирота?

— Сирота. Слышал, что он вырос в приюте, в том, которым европейцы заведуют, у подножья Минхэшань.

— О Сяо Лянь вы, похоже, не очень высокого мнения.

— Ну она такая, вы сами поймете, если с ней познакомитесь.

— Я с ней виделась.

— У нее дома?

— Почти.

— Дома она, верно, по-другому себя ведет. Этой девчонке в кино бы играть, билеты продавать слишком мелко, с ее-то талантами. С господином Цэнем и директором Ху она всегда строила из себя такую паиньку, а как увидит Ачжу – превращалась в роковую женщину. А нас, простых работяг, просто игнорировала, словно ей физически невыносимо, когда мы на нее смотрим. – Мастер Чэнь, как мне показалось, сам себя убеждал, что надо было поменьше на нее глазеть. – Но Ачжу ее особо и не знал, никогда с ней близко не сходился. Она не получила, чего хотела, вот и побежала жаловаться господину Цэню.

— А барышня Цэнь тоже знала, какая Сяо Лянь на самом деле?

— Вот уж чего не знаю. Никто не знает, что думает барышня Цэнь.

— Вы общались с Ачжу после того, как его уволили?

— Нет. – Он покачал головой. – В «Золотом фениксе» дела пошли под откос, и в конце концов кинотеатр разорился. У меня ни времени, ни сил не было еще об Ачжу беспокоиться.

— Когда вы в последний раз видели барышню Цэнь?

— С тех пор как она переехала в общежитие в школу, домой почти не возвращалась, я почти год ее не видел. – Тут он резко сменил тему разговора: – А зачем вам фотография барышни Цэнь?

— Ее школьная подруга наняла меня найти ее.

— Так она, скорее всего, вместе с господином Цэнем, прячутся от кредиторов.

— Похоже, что нет. Я слышала, что господин Цэнь тоже ее ищет.

— Вы виделись с господином Цэнем?

— Нет, но так мне сказали в школе для девочек Святой Терезы.

— Если она не вместе с господином Цэнем, оно и к лучшему. Она ведь не родная дочь господина Цэня. Его сейчас столько кредиторов преследует, ежели кто предложит продать барышню Цэнь в счет уплаты долга – он того гляди так и сделает, – вздохнул мастер Чэнь, – Ни секунды не сомневаюсь, такой уж он человек.

— Если так, то лучше всего мне найти барышню Цэнь раньше него.

— А эта подруга барышни Цэнь, она может ей помочь?

— Она смогла нанять частного детектива, возможно, помочь барышне Цэнь ей тоже под силу.

— Впрочем, если вы хотите найти господина Цэня, есть у меня одна зацепка.

— Поделитесь со мной, пожалуйста, я обещаю не рассказывать ее кредиторам.

— Можете и рассказать, мне все равно, но лучше после того, как найдете барышню Цэнь, – сказал он. – У господина Цэня есть любовница, они сошлись, еще когда госпожа Цэнь была жива. Непорядочная она женщина. Я знаю только, как господин Цэнь ее ласково называл, слышал, когда они говорили по телефону. Он звал ее «Изумрудной Луной», не знаю уж, зовет ли ее так еще кто-нибудь.

— Если она занимается ремеслом, на которое вы намекаете, то, кроме родителей, все вокруг именно так ее и зовут, – сказала я. – Скажите, есть ли тут поблизости таксофон? Лучше всего такой, в который бросать монетку.

— На первом этаже, позади билетной кассы. Место укромное, там обычно никого нет. Так срочно понадобился телефон, будете звонить своему нанимателю?

— Отнюдь. Мне нужно позвонить одной женщине, тоже непорядочной.

Запоминать номера телефонов – не моя сильная сторона. Те, по которым приходится часто звонить, я записываю в блокноте, чтобы можно было быстро найти. И только номер сестрицы Фэн я усилием воли заставила себя выучить наизусть. Все-таки, если кто-то увидит в моей записной книжке ее имя и номер телефона, мне не избежать подозрительных взглядов и шепота: помимо работы детективом, не занимаюсь ли я втайне от всех еще и побочным ремеслом.