Книга Элегия, страница 33 – Лу Цюча

Директор Ху не соврал, кресла в кинотеатре «Сияние радуги» в самом деле были очень удобными, удобнее, чем моя кровать с проволочным матрасом. Но все же мне больше по душе деревянные жесткие стулья в «Золотом фениксе». С такими нет риска уснуть, каким бы скучным ни оказался фильм. В этот же раз в соревновании с мягкими креслами кино потерпело сокрушительное поражение.

Когда я проснулась, фильм близился к завершению. Двуличная жена одним выстрелом убила своего мужа, но и сама погибла в беспорядочной стрельбе, которую открыла полиция, в тот самый момент, когда убегала из загородного особняка. Можно сказать, счастливый финал.

Зажглись лампы, медленно опустился темно-синий занавес. Четыре часа еще не пробило, но посмотреть еще один фильм или снова вздремнуть времени уже не оставалось.

Я вышла из кинозала и направилась к главному входу кинотеатра, решив там подождать киномеханика Чэня. Для человека некурящего ожидание всегда тянется невероятно медленно. Для курильщика же оно тоже может быть утомительно, но все-таки оказывается гораздо менее мучительным. Я совершенно не представляла себе, как выглядит мастер Чэнь. Хорошо хоть, в среду после обеда людей в кинотеатре было не так много: я могла видеть каждого входящего и вычислить того, кто не похож на посетителя.

Докурив третью по счету сигарету, я увидела, как ко входу направляется мужчина средних лет в темно-синем костюме из саржи с портфелем в руках. Навряд ли человек в подобном наряде пойдет в кинотеатр в рабочее время – если только он сам не пришел на работу.

Мужчина был лысый и горбатый, с выпирающими зубами и рябым лицом, между носом-картошкой и тонкими губами торчали «усы щеточкой», как у Чарли Чаплина, а абсолютно гладкий подбородок выглядел как вареное яйцо без скорлупы. Глаза, и так небольшие, спрятавшись за стеклами очков, превратились в щелочки. Даже я – а у меня огромный опыт общения с людьми – ни разу не видела человека настолько уродливого.

— Скажите, не вы ли мастер Чэнь, киномеханик?

— Это я. С кем имею честь?

Очки, сидящие на вдавленной переносице, казалось, ему никак не помогают: он сощурился, глядя на меня, и глаза-щелочки так сжались, что почти исчезли.

— Я хотела бы задать вам пару вопросов. Вот чем я занимаюсь.

С этими словами я протянула ему визитную карточку. Он понес визитку к глазам, внимательно изучил и вернул мне.

— Если хотите спросить, где господин Цэнь, то уходите.

— Мой визит не имеет отношения к господину Цэню. Я хотела узнать у вас про Ачжу – того, который трудился у вас подмастерьем год назад.

— Во что он впутался? – спросил Чэнь и, не дожидаясь моего ответа, добавил: – Следующий сеанс вот-вот начнется, пойдемте со мной.

С этими словами он зашагал внутрь кинотеатра, более не обращая на меня внимания, и мне оставалось только идти следом, пока мы не пришли на второй этаж к дверям киноаппаратной. Он открыл дверь, и в нос ударил запах табака.

«Киноаппаратная» и «кинозал» – оба начинаются со слова «кино», а в жизни разные, словно небо и земля. Кинозал – витрина кинотеатра, и его всегда стараются сделать роскошным, хотя бы на первый взгляд. Киноаппаратная же не доступна для посторонних глаз, украшения тут ни к чему, вот отделку и сделали кое-как. Стены просто побелили, а пол оставили в неровном цементе. Под потолком висела одна-единственная лампочка, маленькая и тусклая.