Книга Элегия, страница 32 – Лу Цюча

Я подошла ближе. Внутри сидела девушка возраста примерно того же, что Сяо Лянь. Она была одета в модный вязаный свитер поверх черной рубашки с отложенным воротником, волосы красиво завиты, а лицо напудрено, но, как только она заговорила, ничто не могло скрыть сильный деревенский говор:

— Без места – четыре цзяо за билет.

— А ложа?

Она оценивающе оглядела меня с головы до ног, прежде чем ответить.

— Вы хотите выкупить ложу?

— Я просто так спросила, – сказала я. – Подскажите, у вас работает киномеханик по фамилии Чэнь?

— Не знаю, я тут новенькая.

— У кого я могу узнать?

— Пойдите к нашему директору. – Она опустила голову, переведя взгляд с моего лица на сверкающие билеты, лежащие на столе. – Второй этаж, налево до конца – там кабинет нашего директора.

Следуя ее указаниям, я поднялась на второй этаж и повернула налево, прошла по недлинному коридору мимо пустынных бара и бильярдной и, как она и сказала, оказалась у двери кабинета.

Створчатая дверь была выкрашена в тот же кофейный цвет и почти сливалась со стенами.

Директор «Сияния радуги» собственноручно отворил мне дверь, и было совершенно очевидно, что он не хотел видеть меня внутри своего кабинета.

На вид ему было лет тридцать или около того, но никак не больше сорока. Как и все директора, он был одет в сверкающий чистотой европейский костюм с неброским галстуком. Намазанные гелем густые волосы он зачесал назад. Чисто выбритое квадратное лицо сверкало, словно тоже смазанное гелем, на щеках играл румянец; он явно вел жизнь гораздо более приятную, чем директор Ху.

Взгляд, которым он меня встретил, нельзя было назвать дружелюбным, но все же он был лучше, чем тот, которым смерила меня кассирша внизу, хотя бы оскорбленной я себя не почувствовала.

— Вы, наверное, не ко мне?

— Я ищу мастера Чэня, киномеханика.

— Тогда зачем вы постучали в дверь моего кабинета?

— К вам меня отправила девушка, которая продает билеты. Похоже, она тут знает только вас.

— Мастер Чэнь приходит на работу только к четырем. Вы слишком рано.

— Тогда я зайду к нему позже.

— Посторонним в киноаппаратную нельзя, вам лучше подождать его у главного входа, – несколько раздраженно сказал он, а потом добавил предложение, от которого мне трудно было отказаться: – Если вам пока нечем заняться, лучше посмотрите фильм, билет без места всего четыре цзяо.

Я вернулась на первый этаж к кассам. Оказалось, в этот час шел только китайский немой фильм, который к тому же начался пять минут назад. Решив, что неважно, какой фильм смотреть, пока коротаю время, я купила один билет без места.

Войдя в зал, под приглушенным светом ступеней и отсветом от экрана я нашла самое удаленное от всех остальных место. То тут, то там над креслами виднелись черные макушки. На одном ряду со мной сидела влюбленная пара. Они самозабвенно целовались, время от времени издавая хлюпающие звуки.

Аккомпанировал фильму довольно скверный пианист: раз в пару тактов он брал не ту ноту, и я даже подумала, не подрабатывает ли тут кто-то из младших учениц школы Святой Терезы.

Показывали банальный фильм про преступление. Главный герой оказался втянутым в дело об убийстве, которое он никоим образом не мог совершить, но полиция считает его виновным, и деться ему совершенно некуда.

Режиссер, похоже, попал под влияние немецкого экспрессионизма, погружая зрителей в атмосферу тревоги: картинка была темной, то и дело сгущался сумрак и поднимался туман, все оказывалось не тем, чем казалось вначале. Известная актриса, фамилии которой я не могла вспомнить, играла роль двуличной жены главного героя. К сожалению, от природы у нее было такое добродушное лицо, что на экране она смотрелась совершенно неубедительно. У самого же главного героя лицо было одновременно комичное и подавленное, что вместе с бледным макияжем делало его похожим на клоуна в трауре.