Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 72 – Екатерина Насута

Никто в здравом уме не пройдет мимо предсказания провидицы. Даже бывшей.

Телефон зазвонил глубоко за полночь. Я почти уснула. Нет, скажем так, почти уговорила себя отправиться спать, а он вот зазвонил.

Громкий дребезжащий звук.

Раздражает.

Я бы не подошла, нет. Но… Софья спала. А она мне нужна отдохнувшей. И карты ее. И шар хрустальный, купленный для интересу. И все-то прочие игрушки.

Но главное – Софья.

А телефон все не успокаивался.

— Да, – рявкнула в трубку, надеясь, что на той стороне провода поймут, насколько я к беседе расположена.

Часы показывали четверть второго. Врали небось.

— Тьма? – Этот голос заставил напрячься. Какого… – Извини, что беспокою. Но это важно. Бекшеев у тебя?

— С какой радости?

Одинцов.

Зараза этакая… и, главное, знает, что трубку я теперь не положу. Наверное. Бросить бы, послать куда по матушке, да и по батюшке можно. А я вот стою, прижимая ее к щеке, и дышу нервно, неровно.

Нет, это не любовь. Любовь еще когда закончилась.

А ментальная привязка осталась. И теперь тварь во мне тихо поскуливала, тая от счастья. И то, что ему не легче, ни хрена не успокаивает.

— Стало быть, нет.

А по голосу не понять, рад ли он, что Бекшеева тут нет. Или не рад. Или ему плевать на мою личную жизнь, как и мне на него.

— Могу сходить. – Зевнула. – Через часик перезвонишь.

— Ночь на дворе…

— Вот именно. – Я забралась в кресло. – Что случилось?

Он не стал бы звонить просто так, нарушая хрупкое равновесие.

— Случилось. Он назвал один адрес.

— Улица Красильников?

— Знаешь?

— Софья тут… к ней один явился. Угрожал.

— Кто? – Голос Одинцова ощутимо похолодел.

— Княжич вроде. Гельшь-какой-то там…

— Знаю.

Что ж, на сердце потеплело. Ничто так не греет душу, как гадость, сделанная другому. Ну и кофе бы… Кофе перед сном пить неразумно, но иногда ведь хочется.

Но кофе внизу, а телефон здесь. И Одинцов, конечно, подождал бы, куда он денется, но это было бы свинством.

— Расскажи. – Я пожала плечами, пусть даже он не мог меня видеть, и рассказала. Мне не сложно. – Спасибо. – Вежливый, гад.

— Что там с этим домом?

— Подвал. А в нем еще один.

— А в нем?

— Трупы.

Что бы хорошего…

— Много?

— Пятеро. Пока извлекли. Возможно, будут еще. Женщин. Молодых. Больше пока сложно сказать. Те, что есть, разложились сильно. А последних и вовсе в извести топили. – Чтоб его… надо было все же шею свернуть. – Но наши разберутся.

— Ты все еще в полиции?

— Вроде того. А ты как? Вернуться не хочешь? У тебя ведь опыт и…

— Нет. – Я покачала головой и снова спохватилась. Видел бы, он бы спрашивать не стал. – Извини. Мне здесь неплохо. – И добавила: – Было.

— Бекшеев не по вкусу?

Про Медведя он спрашивать не стал. Знает наверняка.

— Да нет… вроде нормальный.

— Осторожнее.

— В смысле?

Опасным Бекшеев мне не показался.

— Он одержим. В принципе, они все такие с большего… но этот зациклился на одной идее. Хотя…