Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 59 – Екатерина Насута

Ладно там, много лет тому, когда их представляли друг другу, у нее не было повода запоминать его имя. Но сейчас-то…

— С ней случается, – Софья засмеялась тонко так, нервно, – не стоит обращать внимания. Просто… это не всегда важно.

Имя?

У Бекшеева, кажется, несколько иные представления о важном.

— Что этому уроду нужно было? – Зима предпочла проигнорировать услышанное. – И не говори, что он зашел случайно.

— Не случайно. – Софья вздохнула и как-то съежилась, что ли.

Отчего возникло желание немедля спрятать ее.

От всего мира.

— Но… сначала кофе. Только, если можно, она варит настолько отвратительный кофе…

— Боюсь, у меня получится не лучше.

— Стоит рискнуть. Клара говорит, что я слишком от всех прячусь. Это наша помощница. По хозяйству. Точнее, та чудесная женщина, которая нас от хозяйства избавила. Мы, боюсь, совершенно непригодны к его ведению.

Почти светская беседа.

— Она вообще появлялась? – уточнила Зима.

— Утром. Обед на плите. Ужин принесет позже. Сказала, что Мишки больше нет.

И в слепых глазах вопрос, на который отчаянно не хочется отвечать. Не только ему, потому что Зима отвернулась. И включила плиту.

— Нет, – сказала она. – Убили. И… я хотела, чтобы ты кое-что глянула. Но…

— Гляну. – Только пальцы на рукаве Бекшеева дрогнули, а потом убрались.

Софья устроилась в кресле, поставленном к самому окну. Сюда плющ не добрался, но само стекло было серым и мутным. И капли стекали по нему, будто кто-то там, снаружи, оплакивал бестолкового мальчишку.

— А ты… сможешь? – В голосе Зимы прозвучало сомнение.

— Гляну.

— Кофе. – Бекшеев натянул улыбку. Надо же, пригодилось умение держать лицо. – Варить кофе меня учила матушка, и весьма старалась, но даже она вынуждена была признать, что я необучаем.

Хмыканье.

И взгляд Зимы, устремленный на Софью. Задумчивый такой.

Бекшеев принял сковороду с песком, что стояла рядом с плитой. И джезва нашлась, темная, бронзовая, некогда покрытая узорами, но с возрастом они стерлись.

Песок нагревался.

Женщины молчали.

— Я делаю брачные прогнозы, – сказала Софья. – Как-то… само началось. Здесь еще… спросили совета, точнее погадать. Я сейчас… с картами.

Статистика неумолима.

Чем выше уровень дара, тем ближе безумие. И искусственная стимуляция только ускоряет закономерность исхода.

— Вот и раскинула. А потом прогноз составила. Как-то оно… само собой получилось.

— Хороший был прогноз. Я помню.

— Она писала. Я ведь… – Софья тронула лицо пальцами. – Но Зима не отказывает. – А Зима отвернулась. Стыдится слабости? Но разве это вот – слабость? – Так и повелось. Когда Зима, потом еще Клара. И ее племянница.

— Ты не говорила.

— Хорошая девочка. Ей пятнадцать. И подработка нужна. А с машинкой управляется ловко. Что еще нужно?

Действительно.

Только странно… одна из сильнейших пророчиц современности и брачные прогнозы? Это как… как если бы Бекшеев начал анализировать домашнюю бухгалтерию. Или в этом что-то да есть?

Может, и вправду попробовать?

Турка закопалась в песок. Теперь дождаться, пока закипит.

— Вот… Ну и сперва здесь, потом Лезинск. А там одна контора попросила проконсультировать. Мне все равно заняться совершенно нечем.

И здесь Бекшеев ее понимал как никто.

Ему ведь тоже было нечем заняться. Потом.

Лежи. Отдыхай.

И ощущение полной беспомощности, бессмысленности существования, которое сводит с ума.