Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 57 – Екатерина Насута

И тот захрипел, выгнулся. Зашелся сиплым кашлем.

— Ох… охр…

— Охренел? – подсказала я, присев рядышком. – Ты и вправду охренел, мальчик.

— Охр-на, – выдавил он, пытаясь опереться на руки.

Это зря. Я была хорошей собакой.

И магов мы добыли больше полусотни. А потому знала не только куда тыкать, чтоб их от силы отрезало, но и как, чтобы отрезало наверняка и надолго. Оно, конечно, не сразу начало получаться, но потом уж, с опытом, намертво вошло.

Нет, силенки к нему вернутся.

Не сразу. Может, дня через три начнут. Или через четыре. А может, и того позже.

Но мне-то какая разница? А до того тело будет… неприятным. Одинцов рассказывал, каково это. И мышцы дрожат, и слабость несусветная.

— Если ты про того придурка в коридоре, то он очухается.

И скоро – я его даже не сильно помяла.

Впрочем, этот малолетний ублюдок меня перестал интересовать. Я поднялась и, перешагнув через него, подошла к Софье.

— Ты как?

— Знаешь, – она откинулась в кресле, – я бы от кофе не отказалась…

В окно, затянутое плющом, света проникало мало. Даже сейчас, когда от плюща остались голые ветки. А летом наверняка тут вовсе темно.

И сыро.

И в этом полумраке лицо женщины кажется таким напрочь ненастоящим. Узкое. С чрезмерно длинным носом. С губами тонкими. С высоким лбом, в центре которого лежит синий камень. Камень поддерживает пара цепочек, и Бекшеев не может отделаться от ощущения, что именно этот камень и запирает силы женщины.

Она не стара. Хотя что-то толком разглядеть сложно.

А еще она видит.

Вот пусть и жмурится, щурится, скрывая под сенью ресниц бельмяные пятна, но все одно видит.

— Я… этого… – Княжич кое-как поднялся. Надо же, а казалось, что не так уж сильно ему и досталось. Пара тычков, а поплыл. Вот и сейчас вроде стоит, но покачивается, и ощущение такое, что того и гляди свалится. – Так… не оставлю. Я… сегодня же… отцу…

— Не волнуйтесь, – заверил Бекшеев, – я сам ему сообщу. И ваш поверенный тоже.

Бекшеев глянул на часы.

Долгехонько.

Или это кажется просто? Чувство времени у него напрочь сбито. Но по ощущениям сигнал он еще когда отправил. Но вот где-то хлопнула дверь.

— Тьма? – раздался обеспокоенный голос.

— Тут. Все в норме, – отозвалась Зима Желановна. – Эй, вы там кофе будете?

— Иди в… – княжич добавил нечто вовсе неповторимое и опять закашлялся.

— Тебе, придурок, и не предлагаю. Сапожник, забери этого урода в участок.

Сапожник входил осторожно, бочком, прижимаясь к стене. И взгляд его внимательный зацепил всю комнату. Бекшеев готов был поклясться, что от этого взгляда не укрылась ни одна деталь.

— Да по какому… – взвился было толстяк, но замолчал.

— На Софью напал. – Зима потянулась и отряхнулась.

А Бекшеев замер, не способный отвернуться. Он… он читал отчеты.

И хроники видел.

Превращения ведь запечатлевали, но одно дело – на экране, а совсем другое – вот так.

— Вы не имеете права! – тоненько и как-то обреченно произнес толстяк. – Это… это незаконно.