Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 200 – Екатерина Насута

Выкинуть…

Что сказать, дури у меня всегда было много. А окна здесь хорошие, сразу открылись. Кидать апельсины в окно… В общем, уже на третьем появилась медсестричка и всплеснула руками.

— Что вы делаете?! – И сколько возмущения было в голосе.

— Ничего, – один апельсин я спрятала за спину, – сижу…

Она убежала.

А вернулась уже с Бекшеевой, которая в белом своем халате смотрелась непривычно строгой и даже грозной.

— Ненавижу апельсины, – честно сказала я ей и пригладила волосы. – Как…

— Жив.

— И?..

— Все живы.

Бекшеева протянула руки, и я со вздохом сползла с подоконника. Апельсин отправила на стол, позже выкину. И пальцы ей протянула. Чужая сила ощущалась легкою прохладой. И щекотно.

— Даже княжич?

— Даже.

— И Тихоня?

— Погрузили в кому, но прогнозы в целом неплохие. Лучше, чем были при поступлении. К слову, ему даже на пользу пошло. – Как такое может кому-то на пользу? – Он пропустил через себя мощнейший поток энергии. И не все ткани выдержали. В основном регрессии подверглись измененные клетки.

— То есть рака у него больше нет?

— Как сказать… Основная опухоль осталась, но размеры таковы, что удалить ее будет несложно. Я пригласила одного своего знакомого. Он как раз по онкологии специализируется. Ему будет интересно.

Надо же… выходит, и так бывает?

— Ниночка как?

— Вполне себе неплохо.

— А Медведь?

— Обширный инфаркт, – она чуть помрачнела, – но… ему повезло.

А то. Нам всем повезло, что там, наверху, кто-то да был.

Кто-то, сообразивший поставить щиты. И достаточно сильный, чтобы предотвратить обвал. Вытащивший нас из той дыры.

— Организм одаренного крепче, чем у обычного человека, а вы находились в среде с очень высокой концентрацией альбита и вблизи источника, поэтому и последствия не так… катастрофичны, как могли бы быть.

— И вы там были.

Я не помню, но почти уверена, что была.

— Была.

— Хорошо… Значит, будет жить?

— Будет.

И я буду.

— Со мной что?

— То же, что с остальными. Крайняя степень истощения, в любом ином случае вам бы грозило выгорание, однако сейчас вы почти в норме. Пара дней сна пошла на пользу. – Пара дней? – Думаю, дальше вам стоит побеседовать не со мной.

И вышла.

А я… я опять пригладила волосы, пожалев, что в палате нет зеркала. Знаю, кто придет. И я опять выгляжу жалко. В больничной рубашке, хоть бы халат какой дали…

Халат Одинцов притащил с собой, просторный и мягкий, такой, что стоило взять в руки, и поняла: не отдам. А заодно цветы принес.

И апельсины.

— Убери! – Я заткнула нос. – Убери это и… никогда не приноси больше!

— Что? А… извини. Пожалуйста.

Апельсины он сунул кому-то, кто стоял в коридоре. И сел на стул у кровати.

— Поговорим?

— Поговорим. – Я набросила халат.

Надо же… изменился. Лысина появилась. У его отца была, я помню по снимкам. А теперь и у него. Смешной какой.

Все одно красивый.

И не потому, что черты лица правильные, хотя и это тоже. Скорее, сила чувствуется. А мы, женщины, на силу падкие. Только сейчас я отмечаю это как факт. Равнодушно даже.

— Как ты там оказался?

— Прилетел. Новая техника. Вертолет. Аэродром не нужен. Вертикальные взлет и посадка.

— Хорошо… – Что еще сказать? По делу если только. – Там, внизу…

— Бекшеев доложил.

Замечательно. Значит, мне повторять не придется.

— Как ты понял, куда идти?