Онлайн книга «Не выпускайте чудовищ из шкафа»
|
— У меня большой дом, – голос Сапожника звучит рядом, – и там хватит места… всем хватит. И деньги есть… И плевать на всех, есть не рода, а лично мои. Я… женюсь. Если она позволит. И если мы не умрем. — Щит удержишь? – говорю Сапожнику. — Попробую… Знаешь, дар вернулся. В полной мере. И нам недалеко уже… тут что-то рядом есть. Надо просто… Тихоня молча высыпает кристаллы на ладонь. Они – единственный источник света, слабый-слабый, но все же. — Много. Надорвешься. — Один хрен помирать, так хоть с пользой. И раньше, чем я успеваю остановить, этот гад закидывает все в рот. Закрывает глаза. И выдыхает. Несколько мгновений ничего не происходит. А потом… потом человек превращается в пламя. В живое, воплощенное пламя недр. И, взмахнув руками, заставляет эти недра расступиться пред силой его. Красная плоть горы затрещала, а потом и вправду пошла в стороны. Посыпались камни, и Сапожник поспешно, пусть и запоздало, выставил щит. А я плеснула ему силы, пытаясь закрепить. Хоть как-то… И трещина над нами росла. Ширилась. И казалось, еще немного, и скала рухнет. Или раскроется… Только силы уходят быстро. И я, сцепив зубы, хватаюсь за эту горящую руку. Моих собственных – капля, но капля камень точит. Еще немного. Рядом встает Сапожник. И я чувствую его присутствие даже яснее, чем там, внизу, когда мы были связаны подавителем. Бекшеев. Он сам на грани, но здесь и сейчас эта грань где-то там, вверху, рядом с небом. И Янка обхватывает меня обеими руками. Ее сила вплетается в общий узор тонкой нервной нитью. Как и Софьина. Ниночка… Это опасно. Но другого выхода нет. А камни так и летят с небес, щита больше нет, все силы уходят в пробой. Хорошая выйдет могила… героическая… Только хрен вам! Не сдамся! И им не позволю. Пусть внутри такое чувство, что сердце живьем вытягивают, но отдаю. Ради них. И… пусть хоть кто-то выживет. Хоть кто-то… Тогда будет смысл. Тихоня упал за мгновение до того, как показалось небо. Синее-синее. Яркое такое. И… Гора в очередной раз вздрогнула. Недовольна она. По стенам побежали ручейки пыли и мелких камней. Дрожь усилилась, заставляя людей прижиматься друг к другу. Ближе. Черт… у меня было десять лет жизни. И на что я их, спрашивается, потратила? Ведь могла бы что-то хорошее сделать… что-то… Шелест усиливался. Вниз полетели камни покрупнее, выставленный Сапожником на остатках сил щит держал. А потом… потом его коснулась чужая живительная сила. И откуда-то сверху донесся голос: — Есть! Есть контакт! Есть живые… Мать вашу. И вправду живые… есть. Мы живые. И мы есть. Очнулась я в больнице. И не в нашей. На Дальнем больниц нет, а этот стерильно-белый потолок и характерный запах я ни с чем не перепутаю. Лежу. На спине. Дышу. Ровно. И сама, что уже радует. Тело то ли легкое, то ли наоборот, во всяком случае хотя бы ощущается. И не больно. Это тоже радует. Охрененно. Жива? Я повернула голову вбок. Окошко. Судя по ракурсу, этаж второй. Виден парк какой-то. Кусты. Дерева. Дорожки. Лавочки. Люди гуляют. Медсестры в белых халатах. Благодать. Жива… Как? Если повернуть голову в другую сторону, то видна палата. Небольшая, но только для меня. Тумбочка. Стол. Ваза на столе. Цветы. И гребаные апельсины в вазе. Я только запах ощутила, как поняла, что сейчас вырвет. И надо встать. |