Онлайн книга «Не выпускайте чудовищ из шкафа»
|
И главное, выражение лица у него становилось таким вот, решительным. А потом он поднял голову и сказал: — Я ведь убил человека… — Ну как тебе сказать. Как по мне, он давно перестал быть человеком. Еще задолго до того, как Мишку убил. И… и даже если не Мишку, он сорвался бы. Из-за излишка силы. Альбита. И в целом того, что в голове его творилось. А потом мы пошли. Наверх. Два пути. Два прохода. Но Софья уверенно шагнула в зал с… женщинами. И, пройдя его насквозь, закрыла глаза. А потом сказала: — Нам повезет. Ей хотелось верить, потому что… все-таки пророчица. А с другой стороны, внизу дар не работает. Поэтому шансы и там, и там равны. — Повезет, – ответила ей. И пальцы скрестила. На удачу. Что еще оставалось? Кроме этих пальцев и надежды. Что завал не так велик. Что верхние галереи уцелели хоть как-то. Что подпорки выдержат давление и сверху земля не осядет к чертовой матери, окончательно превратив шахту в очень большую и роскошную – куда там курганам предков – могилу. Что силенок у нас хватит. И дури. Боги любят сильных. Все любят сильных. И от первого направленного удара Медведя скала затрещала. А с потолка посыпалась мелкая крошка. И… — Может, вы все-таки там погодите? – предложила я Ниночке. И Янке, что за Ниночку цеплялась. И Софье тоже, хотя она точно откажет. — А то вдруг… Все-таки мы глубоко. А скала, прогрызенная шахтами, как ходами, ненадежна. — Лучше пусть быстро… если что, – сказала Ниночка очень тихо. – Медленно я не хочу. — Да и если вы пройдете, а внизу засыплет? – Янка мыслила несколько иначе. И в этом была логика. — Погоди, – Тихоня подхватил горсть кристаллов, – иначе давай. Медведь, щит держи, чтоб, если оседать начнет, отступить могли, а я плавить попробую. С огнем у меня всегда выходило. Тьма… — Поддержу. — И я. – Бекшеев еще слабо держался на ногах, но отказывать ему Тихоня не стал. Это бесчестно было бы. Кивнул вот. Сапожник стал в пару с Медведем. Княжич… ну его не спрашивали. Первый завал, как ни странно, мы прошли легко. Так, чуть потолок просел, осыпался, закупоривая проход. И эта легкость обнадежила. Чем мы выше, тем легче до нас добраться. По полуразрушившейся третьей галерее мы шли довольно долго. Здесь было темно, альбит остался внизу, а артефакты Сапожника перестали работать. Двигаться приходилось на ощупь. И Софья вела. Куда-то… до очередного завала. Там отдых. И повторить… Вода заканчивается. А наверх… Вперед. Больше никто не плачет. Даже княжич и тот заткнулся. Только дышит тяжело и периодически срывается на кашель. Но мы идем. Время. Там, в темноте, времени нет. Зато силы уходят. И в первый раз, когда Медведь принимает кристаллы, я замираю от ужаса. Это ведь всегда нагрузка, а у него сердце… Тихоня закидывает их в рот горстью. И выброс силы расчищает коридор. А потом еще один… и еще… и их все равно много. Слишком много… Когда Медведь отключается, мы останавливаемся. Он молча оседает на пол, и Ниночка не успевает подхватить. А если бы и успела, куда ей удержать-то? — Живой. – Я нахожу его на ощупь. Странно, но в этой кромешной тьме мы тоже что-то да видим. – Просто… надо отдохнуть. Напиться бы. Поесть. Но нет. Ни еды, ни… последние капли воды остались где-то там. — Мы умрем, да? – тихо спрашивает Янка. – Я… я не хотела убегать. Я просто больше не могла видеть, как он… он… |