Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 201 – Екатерина Насута

— Софья же написала. – И такое искреннее недоумение – как, мол, это можно было не понять. – Да и зверюга твоя… У нее отменное чутье.

— Где она? – Сердце екнуло.

— Тут… Мои люди приглядывали, теперь вот Софья в себя пришла. На их счастье.

Чудесно.

— Кофе…

— Скоро принесут. Правда, Бекшеева настоятельно рекомендовала не увлекаться.

Увлекаться не буду. Но выпью.

— Держи. – Одинцов протянул конверт. – Пришло на следующий день после нашего разговора. Точнее, раньше, но… пока проверили, пока секретарь доложил. Я тебе звонил… – Но связи уже не было. – Тогда и выдвинулся. Сразу. Понял, что Бекшеев опять не ошибся.

Что это?

Конверт.

Бумага.

Кривые крупные буквы, как будто писал человек, только-только писать научившийся.

«Вы гаварили, что могу абратится. Я не знаю, чего са мною. Я сашел с ума. Я не помню. Помню женщин каких-то. Что их встричаю. И везу. А потом пустата».

— Молчун?

— Он был простым парнем. Охотником. Родился, рос на Севере. В войну сперва пулеметчиком был, потом в снайперы забрали. Снайпер он великолепный. А вот с образованием не очень.

И писать он не любил не из-за артрита и почерка? А потому что… Медведь его писанину лично забирал. Потом вообще все на Ник-Ника свалил. Тот злился, но не перечил.

«Он гаварит я ухадил. А вазвращался с кровью. Кровь была. Но я никаво не убивал. Я знаю. Я не мог. У меня руки бальные. И балит сильно. Он вадил внис и балеть пириставало. Руки. А галава начинала. Я спрашивал чиго мне делать. Он гаварит нельзя никому гаварить. Что если кто узнаит то запрут меня в доме для сумасшедших».

— Это…

— Накопительный эффект. Подавители – сложные игрушки, тем более Лютик…

— Его звали Дар.

— Дар, стало быть? Тогда знаю. Дар Игнатов.

— Знаешь?

— Его… скажем так, искали, хотя официально и считался погибшим.

— Его и вправду пытались убрать?

— Зачем? Скорее уж человек, который работает ликвидатором, рано или поздно приходит к мысли, что ликвидировать могут и его.

Ну да. Логично.

Профессиональная паранойя.

«Я стал слидить за ним. Он уходит. И возвращаится. Я пошел по следу. И потирялся. Я никогда не тирялся в лису. И потом еще очнулся уже дома. А он ругался. Сказал что у меня руки в крови. Я посмотрел. Вправду была кровь. Но я не убивал. Что-то с ним».

— Он подавил мальчишку, но со временем давление ослабло. Организм приспосабливался, тем более если он таскал Молчуна в шахты. А он должен был. Внизу же альбит.

— Нашли?

— Нашли.

— И… что теперь? Опять откроют шахты?

«Я хотел пагаварить с Мидведем. Но не смог. Рот не аткрылся. И ни с кем тоже. А вот писать могу. Тут неладно. Приежайте. Я думаю что сашел с ума или я. Или он. Но дальше так не могу».

— Сложно сказать. Вряд ли. Синтез дает неплохие результаты. А то, что там, – уникальное природное явление. Сильный источник и альбит. Хотя пока ведется следствие, вниз никого не пустят.

А вестись оно будет ровно столько, сколько потребуется службе безопасности империи.

Молчуна жаль.

И Ник-Ника… Барина, каким бы он ни был. Мишку. Женщин тех.

— Бекшеева уверена, что там можно открыть лечебницу. Что краткосрочное воздействие полезно. Стимулирует организм. Восстанавливает. – То-то я себя такой восстановленной чувствую. – Но это, конечно, нужно будет исследовать. Скорее всего, поставят закрытый научный городок.