Онлайн книга «Не выпускайте чудовищ из шкафа»
|
Глава 37. Туз жезлов «Появление в раскладе туза жезлов говорит о том, что в скором времени жизнь предоставит вам шанс, который стоит использовать, чтобы добиться желаемого». Был у Бекшеева приятель, еще там, в Петербурге. В том Петербурге, который еще довоенный, где было время для приятелей. И посиделок. Попоек. Бегов. И всей той дури, которая приходит в голову лет этак в шестнадцать. И, кажется, в тот раз, когда Бекшеев на спор предложил забраться в клетку ко льву, он и сказал, что, мол, Бекшеев своей смертью не помрет. Лев, правда, был старый и ленивый. А вот приятель… приятель, похоже, прав оказался. Своей смертью не помрет. Он прижался спиной к стволу. Мокро. Холодно снаружи. Изнутри, наоборот, такой жар идет, что дышать приходится часто, мелко. Ощущение, что тело того и гляди расплавится. А еще он кровь пил. И… надо успокоиться. Собраться. Пара дней, как приехал… Хрустнула ветка рядом, и Бекшеев перестал дышать. Зима? Нет, она ушла не так давно. Не успела бы. И… обуза. Он, Бекшеев, обуза. Такой талантливый. Такой умелый. Способный… На что? Перебирать бумажки? Сопоставлять факты? Новые алгоритмы выводить, которые позволяют структурировать данные, выявив аномалии? Это да. Вот и сидел бы себе в тиши кабинета, с доской наедине. Смотрел бы. Думал. А он полез вот. Дурак. Где-то вверху метнулась тень, сбрасывая вниз водопад капель. Бекшеев дернулся было. И… — Тихо. – Рука закрыла рот. И вторая чуть придавила шею. – Зима где? Тихоня? А он что тут… — Свои. Не ори. – Рука со рта убралась, и палец прижался к губам. — К-как ты… Тяжелые ветви ели спускались до самой земли, и пролезть под них, не задев, невозможно. Наверное. Сегодня представления Бекшеева о невозможном слегка расширились. — Обыкновенно, – он опустился на землю, – решили глянуть, что да как. Матушке твоей велели к Сомову. А ему – поднимать народ. Хорошо. Если так, то хорошо. — Ты как? — Н-нормально. – Зубы еще мелко постукивали то ли от жара, то ли от холода. – Она… ушла. В нас стреляли. Потом взорвали. Машину. — Это я уже понял. Голос Тихони звучал так, что приходилось делать усилие, чтобы расслышать хоть что-то. — Мы… шли. И сказала сидеть тут. — А сама? — Там. — Понятно. Вот Бекшееву ничего понятно не было. — Идти можешь? – Сможет. – Тогда я тебя к Сапожнику отведу. А там уже в город давайте. – Тихоня отряхнулся. — А… — А я тут погуляю. Глядишь, и нагуляю чего. В темноте блеснули зубы. А вот само лицо Тихони казалось черным. Краска? Маска? Идти недалеко. Старый грузовик сполз с дороги, чтобы застрять в мелкой щетке кустарника. Здесь он выделялся этаким крупным валуном. Рядом с ним, опершись на колесо, сидел Сапожник. Сидел и курил. Огонек сигареты был виден издалека. — Вот идиот, – вздохнул Тихоня. – Сказано было же ж… Его счастье, что Дед не тут охотится. — Дед? Тихоня коротко свистнул, и огонек скользнул в сторону, чтобы погаснуть в темноте. А следом раздался голос: — Это ты… — Дед? – Бекшеев перехватил Тихоню за руку и приказал: – Рассказывай. — Да что там… Честно, не уверен, что это он. У нас слухи ходили, что есть такой от… талантливый, который обличье меняет легче, чем я портянки. Что сегодня он один, завтра другой. Послезавтра… хоть стариком, хоть юношей бледным, хоть бабой… ликвидатор. |