Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 170 – Екатерина Насута

Сходится?

Или Бекшееву просто хочется, чтобы сошлось.

— А потом случилось мне… В общем, нужно было груз забрать. Ничего особо сложного. Разве что городок тот немцами крепко обжит. Они же ж растревоженные, что те пчелы… помер там кто-то. Косточкою вишневой подавился. – Смешок Тихони был нервным. – Оно-то случается, да потом еще кто-то… снова косточкою. Вишни в том году очень уж костистыми были. Ну да не в том дело. Прийти. Дождаться в условленном месте. И препроводить. Через лес. К особистам.

— И?

— И что? Пришел. Дождался. Там дедок такой, божий одуванчик, вроде едва-едва на ногах держится. Я ажно подумал, что на себе придется тащить. А он ничего так. Бодренько. Три дня по лесу. И по болоту. Тогда-то и приметил… я весь мокрый, уж на что оно привычно, а этот идет, байки свои травит. И посмеивается. Потом… потом довел. Передал из рук в руки. Бумагу подписал, что разглашать не стану. И забыл. – Он потряс головой. – Хорошо забыл…

— А теперь вспомнил вот?

— Вспомнил. Знаешь… хороший пластун сродни зверю. Он не глазами видит. Нутром. И нутром-то я запомнил…

— Почему молчал?

— А ты меня спрашивал? – Тихоня потянулся. – Да и… не приглядывался я раньше особо. Смысл? Лютик… он был. Как прочие. Потом же оно ж не сразу до всего доходишь. Даже теперь вроде… может, он, а может, не он. Разберемся. Возвращайтесь.

Сказал и отступил.

И растворился в темноте.

— Вот же ж. Привыкнуть не могу. – Сапожник поежился. – Вы совсем вымокли. Сейчас… никогда еще не чувствовал себя настолько бесполезным.

Знакомо.

И возвращаться надо. Машина есть. До города недалеко. Там… тревогу. Тревогу уже подняли. И людей на поиски. Можно возглавить. Руководить. Хотя руководить он тоже не умеет. Вернуться… только…

Сила, бурлившая внутри, сжалась в ком, который раскрылся теплой ласковой волной, лишив на мгновенье способности дышать.

А в голове завибрировала, задрожала нить пульса, натянутая до предела.

Раз и…

Дышать.

Бекшеев заставил себя сделать вдох.

Выдох.

Стабилизация энергетических потоков. В насыщенном поле они проявляются ясно, как, пожалуй, никогда-то прежде. И видны перекруты, как и деградировавшие области. Частично измененные… Да, досталось ему изрядно.

Мысли были холодными. Расчетливыми.

А поток силы, заемной, выбродившей в крови, не собирался ослабевать. И Бекшеев сделал то, чему его учили. В теории. На практике никому пока не удавалось, но вот теория – дело иное.

Перенаправить. Усилить нажим.

Пробить схлопнувшиеся каналы. И справиться с резкой оглушающей болью. Она поселилась там, под черепом, словно гвоздь вбили.

И не один.

Не отвлекаться. До конца. Изменить потоки, установить стабильные связи вместо исчезнувших. Уравновесить структуру.

И… вызвать окно.

Имена.

Даты.

Лица. Лица не нужны. Он снова способен обойтись без визуализации. А вот имена и даты, точки проживания. Карта маршрутов. Сроки… и с учетом маршрутов установить периодичность. Раз в три-четыре месяца. Люфт допустимый, когда речь идет о людях.

Прибытие?

В Лезинск, это определенно сборная точка.

Лодка.

Тупик. Недостаток информации… или… Мозг, снова получивший возможность работать в полную силу, спешил ею воспользоваться.

Карты.

Остров.

Береговая линия. Город. Порт. Рыбацкие поселки, которые слишком малы, но на местных картах отмечены. И хорошо, что Бекшеев не поленился полистать альбом. И еще карты.