Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 128 – Екатерина Насута

А закончилась эта игра смертью.

— Этот ход ведь рядом, так? С местом, где мальчишку убили? – Бекшеев счел за лучшее сменить тему. – И могло быть так, что шел он именно сюда?

— Пожалуй. – Зима вдруг подвинулась и оказалась рядом. А еще коротко свистнула, и к другому боку Бекшеева прижалась тварь. – А ведь и вправду… Смотри, если Мишка шел сюда. А тот, кого он встретил… допустим, там тоже был проход. Но Мишка его не видел. Там ведь кусты, щетка, и стоят плотно. Камни опять же. Тут порой в трех шагах не увидишь, что у тебя под ногами. Так вот, он и ходил… зачем ему искать что-то, если лаз имелся? Так?

Тепло проникало в тело.

Зверь был горячим, что печка, и, когда Бекшеев сунул руку в шерсть, только вздохнул и повернув к нему голову. Дотянулся и лизнул лицо.

— Он и ходил туда-сюда себе… пока не наткнулся на этого… на второго.

Который тоже появлялся здесь нечасто, иначе заметил бы Мишку много раньше. А он заметил, когда стало поздно… И что он делал?

Что-то такое, что было бы сложно объяснить.

Или не хотел афишировать само свое присутствие в лесу?

Тоже возможно.

— А тот испугался и убил Мишку. Потом сбросил со скалы. И обвалил ход. Там. Он пришел под землей и ушел под землей. Но… если ход обвалил, то этот ход был не единственным. – В отличие от Мишкиного. – Нам нужен план, – заключила Зима. – Шахт. Толковый. И чем новее, тем лучше. И еще с Сомовой поговорить. Вряд ли, конечно, но… вдруг что-то да знает?

— Идет. – Бекшеев понял, что дрожь почти отступила.

И да, сидеть так тепло. Наверное, даже лучше внизу, чем наверху. Только…

А если лаз засыплет?

Что тогда?

— Мне другое интересно, – Зима подавила зевок, – как он их сюда приводил?

— Кто и кого?

— Убийца. Женщин. Кровь ведь женская… Как?

Бекшеев развернул одеяло.

— Залезай. Вдвоем и вправду теплее. – На него посмотрели с сомнением. – А куртка твоя тоже промокла. Нам еще завтра возвращаться. И убийцу ловить.

— Зануда ты. – Но куртку Зима стянула. – Слушай… а тебя все это вообще не пугает?

— Что именно? Я, конечно, недолюбливаю замкнутые пространства, но не до такой степени, чтобы ударяться в панику.

— Я не про то. – Зима склонила голову. – Я ведь все еще не совсем… Многие пугаются. Почему-то. Мозгоправ объяснял, что это… как его… инстинктивное отвращение. Что-то там с пропорциями связанное. Черты лица меняются, пропорции тоже. Ну и люди узнают в нас нелюдей. Вот. И боятся.

— Я не заметил, – вынужден был признать Бекшеев. – Но я вообще невнимательный.

Наденьку это очень обижало. Она ведь старалась.

Сервируя ужины. Или обеды. Сочиняя их.

Подбирая столовый фарфор, который будет гармонировать со скатертью, а скатерть – подчеркнет красоту серебряных колец, тех, что для салфеток куплены. Прически. Платья. Макияж.

А он не замечал.

— Извини.

— За что? За то, что не шарахаешься? Одинцов… он вот долго привыкал. Это невозможно не заметить.

— Ну… – Бекшеев притянул поближе тварь, которая в теории тоже должна была внушать инстинктивный ужас, но как-то пообвыкся, что ли. – У меня мозговые функции нарушены. Может, поэтому.

— Может…

— А что до вопроса, то они все переписывались. Знаешь эти страницы брачных объявлений? Так вот, насколько я узнал, они все кому-то писали. Причем много. Получали письма тоже. И отправляли. И когда их приглашали на свидание, то у них и сомнений не возникало.