Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 126 – Екатерина Насута

Понимала та или нет, но в дыре скрылась во мгновение ока.

— Подползай ближе. – Зима подняла грязную тряпку, в которой отдаленно узнавалось одеяло. – Так теплее. Нам до утра продержаться. А там… Грозы тут недолгие. Правда, без связи останемся, а это плохо.

— Как без связи?

— Обыкновенно. Я же говорю, она тут гибридная. А когда так погода гуляет, стало быть, выброс имел место… ну и будет глушиться все напрочь. Телеграф, может, еще и пробьется, но не факт. Все, там пусто. И вроде невысоко. Давай, на живот, и я держу…

Не хватало еще.

Но Бекшеев подавил в себе желание возражать. Тем паче, если он свалится и сломает себе что-нибудь, будет куда как хуже. А раненой гордости не привыкать.

Держала она за руки. И крепко.

Но дыра и вправду оказалась неглубокой. Ноги коснулись пола. И Бекшеев сказал:

— Отпускай.

Тесная. Вот тварь протиснулась, а человеку уже тяжеловато. А отступить надо.

— Возьми, – Зима протянула лампу, – и осторожно. Оно, конечно, Мишка ходил, и, если б были тут газы остаточные, оно бы раньше рвануло.

Звучало до крайности ободряюще.

Но лампу Бекшеев принял.

А двоим совсем уж тесно стало. Непозволительно и… И еще тварь смотрит превнимательно, будто даже с насмешкой. Хотя нет. Конечно. Это все мерещится, и только.

Да. Мерещится.

Он прижался к стене.

— Иди, что встала… Давай, вперед. Это явно копали. – Зима потрогала влажные земляные стены, из которых торчали темные жилы корней. – И незаконно… Дальше, стало быть. Идем.

И протиснулась мимо.

От нее пахло землей и грозой. И почему-то случайная эта близость заставила густо покраснеть.

Коридор закончился еще одной дырой, а вот та вывела во второй, с каменными стенами. Этот был куда как просторней, даже выпрямиться почти получилось.

— А вот это штрек. В него прокопали. Или из него, сейчас сказать сложно. – Зима осматривалась и… принюхивалась? – Пахнет Мишкой… тут где-то… – Штрек уходил во тьму. – Погоди, постой… да, ты иди туда, а я туда, – это уже было сказано твари, и та послушно повернулась, чтобы раствориться во мраке.

Правда, не прошло и минуты, как донесся обиженный скулеж.

На него Бекшеев и двинулся.

Идти и вправду было недалеко. Два десятка шагов, и путь перегородила осыпь из влажноватой земли да камней.

— Свежий, – сказала Зима, присев у края. – Жаль… Смотри. – Она указала на хвост тонкого шнура, что торчал из-под земли. – Мальчишка явно туда ходил.

Бекшеев опустился и коснулся шнура. Здесь, под землей, дар отзывался и того легче. И да, оттиск силы явный, знакомый, а еще единственный, не считая совсем старого.

— Боялся заблудиться, вот веревку и положил. Но, значит, уходил недалеко.

— Веревки надолго не хватит, – догадался Бекшеев.

— Именно. С метками надежнее. Старые вовсе просто запоминали дорогу.

Но Мишка до такого уровня мастерства не дошел.

— Мог он этот ход вырыть? – Бекшеев пытался прикинуть толщину завала.

Может, стоит попробовать? Если только чуть осыпалось? Но всяко не сейчас. Тут люди нужны. Инструменты, не зубами же завал раскапывать. И маг не помешает, который укрепит стены, потому как эта хрупкая, похожая на пористый известняк порода совершенно не внушала доверия.

Зато красная. Темная. И пыли на одежде осядет прилично.

— Наверху? Мог, пожалуй. Так не скажешь. Только тогда нужно было знать, где копать. Планы… – Зима отступила. – Старые письма. И его брат тоже был одержим идеей клад найти, если верить Отуле. Мог и он… или хотя бы ориентиры набросал. А Мишка воспользовался. Взял лопату… в корнях дуба поковырялся. Дуб этот, судя по корням, не одну сотню лет стоял.