Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 124 – Екатерина Насута

Черные проплешины, точно рваные раны на теле. Дерево накренилось, но не рухнуло. И если отойти… да, если отойти на пару шагов, становится видно, что земля здесь просела. Провал не спрячешь, пусть и не особо глубоким вышел. Но на Дальнем такие – обычное дело.

Вот только нынешний появился не так давно. Жаль, не лето. Летом бы сказала точнее.

— Здесь был обвал, – я почти захлебнулась мелким снежным крошевом. И ветром. – Обвал! Тут! – И руками замахала. – Земля…

Грохот с небес перекрыл голос, и я поняла, что смысла стоять здесь нет. Даже псица рванула ко мне и прижалась к ногам.

Так… Укрытие.

Думай.

Если просела, то… то вниз. Логично. Почему? Потому что что-то там внизу засыпало. Что? Ход. И тогда ясно. Тот, кто убил Мишку, пришел из-под земли… и, может, Мишка сам сюда шел?

Ветер опять взревел, а потом полыхнула молния, ослепив на долю мгновения.

Нет, тут оставаться не вариант.

Снизу громыхало море, разбуженное ветрами. Сверху гремели медью небеса. Ветер хлестал водой и мелким ледяным крошевом. Еще немного, и, вообще ничего видно не будет.

Все потом.

— Ищи. – Я вцепилась в шерсть, в которой запутались льдинки. В лицо пахнуло вонью немытой пасти. – Укрытие. Яма. Ход.

Звери – они тем и отличаются от людей, что мир чуют тоньше.

Мрак вот каким-то непостижимым образом умудрялся выбирать правильную дорогу. И та, убитая мною собака тоже нужна была, чтобы по трясине пройти. Но тогда не вышло.

А теперь…

В полумраке глаза ее горели желтым. Смотрела она долго. А я мысленно пыталась достучаться. Объяснить. Это неправда, что звери понимают человеческую речь. Во всяком случае, не сразу.

Они просто понимают.

И псица рванулась прочь.

Скатилась, чтобы исчезнуть в стремительно сгущающихся сумерках.

— Сюда! – Я сама добралась до Бекшеева, завороженно смотревшего на безумие.

Море кипело. Взлетало атласными вороньими крылами. И падало бессильно, не способное подняться. Кидалось пеной. И ловило, ловило снежные нити.

Пило бурю.

— Не отпускай! – проорала я. – Скоро здесь ничего видно…

Очередная вспышка высветлила мир добела.

— Раз, два… – шелохнулись губы Бекшеева.

— Три, четыре… пять.

Мы успели сосчитать до десяти. И отойти от берега, потому как ну его, обвалы на Дальнем – тоже привычное дело. Вой псицы почти смешался с грохотом грома. Но направление звука я уловила.

Недалеко.

Будем надеяться, она и вправду что-то нашла.

Нашла.

Человек бы эту дыру точно не заметил.

Корни старого дуба поднимались из земли, и из сплетения их поблескивали желтые глаза зверя. Она тявкнула, поторапливая нас, таких медлительных.

— Думаете…

— Думаю. – Толкнула Бекшеева в спину. – Ты первый.

Ползти пришлось на карачках. Нет, я не видела дыру. Я, признаться, решила, что сами по себе эти корни, прочно впившиеся в землю, сросшиеся огромным комом, вполне себе укрытие. Но там, внутри, обнаружилась яма.

А рядом – старая лампа. И мешок.

— Что ж… – Я поглядела на Бекшеева. В темноте видно было плохо, но вот запах ощущался остро. Керосина. И Мишки. – Кажется, мы нашли, куда он ходил.