Книга Не выпускайте чудовищ из шкафа, страница 121 – Екатерина Насута

Так… дом вон там где-то. Шел Мишка… или от дома, или еще откуда-то, что возможно, но маловероятно. Старая дорога, куда его отец отправил, в другой стороне. Логично, что он на дорогу сходил, все же напрямую перечить Яжинскому себе дороже.

Сходил.

Вернулся. Заглядывал ли домой? Вряд ли. Он бы не рискнул попадаться на глаза отцу. А вот не пройти мимо не мог. Точнее, мог, но крюка пришлось бы дать. Так что, куда бы он ни направлялся, шел он, скорее всего, оттуда… Я глянула вниз. Развернулась. И указала наверх.

— Туда, – сказала псице.

Вот морда у нее наглая.

И довольная до крайности. И хрустит чем-то. Кость нашла? Или мышь поймать успела? Нет, судя по перьям, к морде прилипшим, не мышь.

Ну и ладно, кормить не придется.

— А Дальний при чем? К этим твоим аномалиям. – Псица затрусила по следу, а я подвинулась ближе к Бекшееву.

Все же бледноват он. И устал. Но не скажет.

Упертый.

— Ты ж не случайно здесь?

— Да как-то… Может, и случайно. Когда Одинцов отказался дело открывать, он… скажем так, намекнул, что опосредованные данные не всегда бывают верны. Что я фактически вижу лишь бумажки. А они составляются людьми, которые, в свою очередь, не всегда пишут правду. И это может тоже отражаться на результате. – Узнаю Одинцова. Кто проблему увидел, тот ее и решает. – Но он неправ. – А вот это Одинцов до последнего отрицать будет. – Если исходить из того, что все бумажки пишутся людьми, то изначальное искажение присутствует везде и поэтому самонивелируется. То есть его можно игнорировать.

Ничего не понимаю, но звучит впечатляюще.

Тварь опять затявкала где-то там, впереди.

— Но я решил проверить. И отправился… побеседовать. – Бекшеев слегка поморщился. – В чем-то он был прав. Люди… странные.

Кто бы говорил.

Но молчу. Иногда очень важно вовремя промолчать.

— Это был новый опыт. Очень… своеобразный. Оказалось, что моя жена в чем-то была права, когда говорила, что я стал отшельником. Просто, когда постоянно используешь дар, устаешь. И любая внешняя информация, ненужная информация, начинает отсекаться мозгом. Он требует тишины. Покоя. Мы все одиночки по натуре. Да и из дома выходить не любим. Более того, со временем вообще тяжело относимся к переменам. К любым. Даже если в комнате диван передвинут, уже проблема.

— Как ты вообще жениться сумел? – проворчала я, хотя, конечно, совсем не мое дело.

— Случайно, наверное. Война закончилась… Правда, мы еще мало представляли, что это только начало, что работы станет лишь больше. Но были балы. Награждения, снова балы. Меня приглашали, а нам дали неделю отдыха. И… Наденька очень красивая.

— Понимаю.

— Мой старший брат… Я думаю, он хотел как лучше. Может, боялся, что я в конечном итоге свихнусь. Или случится, что случится. Инсульт – это почти норма для таких, как я.

А ищейки обычно пулю ловят.

Или нож вот.

Или еще могут просто незатейливо шею свернуть на очередной охоте. В каждой профессии свои риски.

— И понадеялся, что Наденька сможет меня отвлечь. Мы встретились пару раз. Не без помощи родных. Я считался неплохой партией. И чин, и должность. Награды. Состояние опять же.

Я поморщилась.

Одинцов тоже считался очень выгодной партией, на него, как выяснилось, многие рассчитывали. А тут я вдруг. Тварь из ниоткуда.

— Опомниться не успел, как сделал предложение. А ей не позволили не принять. Мне бы тогда остановиться, подумать…