Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
— А вы знаете, где его найти? — Да. Автобус набился битком уже на пьяццале Рома. Те, кто мотается на работу и обратно, те, кто приходит и уходит из ресторанных кухонь, те, кто ночует в больших отелях на материке, – все стиснуты в одном автобусе, раздолье для воришек, «Берегитесь карманников!» – кричат люди, а у Fincantieri в автобус влилась река ребят из Бангладеш – после убийственных смен на верфях. Я вышла чуть раньше станции – ночью девушке одной здесь лучше не появляться: банды, бродяги, барыги, – но днем не так уж страшно. Миновала церковь на виа Алеарди, громадные изогнутые паруса крыши церкви, построенной в шестидесятых – тогда любили скрещивать бетон и Святой Дух. А ближе к виа Каппуччина накрывает гомон на разных языках: бородатые зеленщики с угрюмыми лицами, в такиях – белых мусульманских тюбетейках, китайские рестораны, редкий старик-местринец, пара с ребенком, Портинерия-ди-Куартьере, компания подростков, – здесь на тебя накатывает веселье и тревога вперемешку, возникает ощущение, что ты уже не в своем городе, и все-таки это место полно жизни. Здесь и поселился Тициано. Откладывать ему особо не удавалось, пенсия маленькая – в Италии это обычное дело, – а в этом районе Местре расходы невелики, аренда доступная; мало кто хочет тут жить, кто может – уезжает.
Я позвонила в домофон, и оттуда раздался голос: «Кто там?» Я ответила: «Это Елена Спина Торчеллан». Он открыл и добавил: «Последний этаж». Я вошла в парадную – когда-то представительную, из тех, что строились, когда Местре мечтал стать маленькой столицей, да не вышло: лифт не работает, почтовые ящики пустые – ими давно никто не пользуется. Поднялась по лестнице – из квартир тянет карри, на одной двери – табличка психолога, – и наконец увидела: на пороге стоит здоровяк в хлопковом халате – тот самый, что приходил смотреть баскетбольные тренировки, не решаясь подойти ко мне. Я узнала его сразу – голубые глаза и белоснежные волосы, та самая челка, о которой мне рассказывала и Елена. Он удивился – наверняка ждал другую Елену. — А ты – дочь Марты. — Да. Такого визита он, конечно, не ожидал, но по взгляду было видно, что ему приятно. — Как поживает Елена? — Она часто о вас вспоминает, Тициано. — Давай на «ты». В свои семьдесят два он был полон сил – и так взволнован при виде меня. Пригласил войти. В комнате – прозрачный стол, стулья в духе Ле Корбюзье, лампа Arco, стопки пластинок, фотография пожилой пары – наверняка Ирма и Итало, – та самая знаменитая фотография Елены, снятая в лагуне, без лифчика и с сигаретой (пиво тогда забыли взять с собой), – и еще одна, где Елена показывает язык, а за ней – «Космические стекла». — Выпьешь чего-нибудь? – спросил он. — Нет. И тебе бы стоило пить поменьше. Мне говорили, что ты перебираешь. — Кто на меня наговаривает? — Лючия. — Она любит яблоки и сплетни! Не надо за меня переживать. — Конечно, надо. Он рассмеялся. В чертах моего лица он пытался разглядеть кого-то из моей семьи, но во мне не проявились черты ни одной из двух женщин, которых он знал: ни их волос, ни их роста, ни даже их оттенка кожи. — Внешне ты не похожа ни на маму, ни на бабушку. Но, кажется, в твоих глазах тот же свет, что и в глазах Елены. — По характеру, говорят, я – ее копия. |