Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
Кто знает, что случилось в тот день, – канистра бензина, вспышки огня, пламя разрастается, может быть, наступает раскаяние, бегство, пожарные, скорые, ужас, вина, – и я подумала, что сейчас не время напоминать ей о страшном, потому что стекла были здесь, и тогда я бросилась в тайник – мне и самой не терпелось увидеть их, все, прямо перед собой, – и то, что я почувствовала, было в сто раз сильнее, чем в музее. — Они великолепны, – сказала я. — Это «Красный Восток». Девяностый год, – сказала Елена, направив на него фонарик, потом взяла другой и наконец разговорилась: – Нептун мы однажды продали одной лигурийской герцогине за двойную цену, просто облапошили ее, мы с Тициано, – и дальше: – Это Юпитер, – а потом «Синевые стекла» с Биеннале, «Неправильные стекла» и кометы, «Черный Восток», Уран, десятки других творений, цветы и детали люстр. В конце концов мы вытащили всё из тайника. Наконец-то они снова увидели свет – лежали перед нами без всякого порядка. Я ходила среди них, трогала их, ощущала фактуру, размеры. Ощущение было, будто я нашла потерянное сокровище. — Нина, там есть еще? – спросила она. — Нет. Это всё. А вы когда-нибудь пользовались этим тайником? — Да, в войну. Так спаслась Лия. — Но ты же говорила, что она укрылась в палаццетто? — Я рассказала тебе не все. — А теперь я хочу знать. — Не уверена, что так будет правильно. Жара спадала с закатом, налетали комары – полновластные хозяева этого заброшенного сада. «Надо бы тут прибраться, – сказала она, и голос ее звучал бодрее, – хотя бы немного навести порядок, поставить перегородку из гипсокартона, чтобы не лезли кошки и мыши». Потом повернулась ко мне. — Хочешь знать, зачем я подожгла мастерскую? — Да. Она набрала побольше воздуха: — С тех пор как мастерская закрылась… Вернее, с тех пор как я не сумела ее удержать, – но она не обанкротилась, нет, я расплатилась со всеми кредиторами до последней лиры, потому что тогда еще были лиры, – в общем, так или иначе, на Мурано я не возвращалась. Но потом твоя мама умерла, и я не знала, куда себя деть: у меня, конечно, была ты, но мне было так тяжело – никого не хотелось видеть. Иногда мне казалось, что мастерская зовет меня – она ведь совсем рядом, – но я не шла. Я думала, что это место может мне помочь, я была в таком отчаянии… Считала: может, если приходить сюда время от времени, вспоминать хорошее, придумывать новое – это поддержит меня. И вот однажды я оставила тебя с няней и пришла, но увидела то, чего видеть не должна была. Какой же я была дурой – может даже, я могла бы ее спасти, – слезы вдруг хлынули, но ей нужно было говорить, пересилить себя, выговориться. – Здесь, у печей, на полу лежали одеяло, сумка и вещи Марты – юбка, которую я подарила ей на день рождения, красная юбка, – и шприц, шприц я помню особенно, пакетик с цветными таблетками; и выходит, что после того, как ты родилась, а может, и раньше, твоя мама приходила сюда – одна или не знаю с кем, – а я ничего не замечала, ни разу не искала ее в единственном месте, где должна была искать, – она разрыдалась. – Я должна была сжечь ее, эту проклятую мастерскую. Ее нужно было стереть с лица земли. Она была обессилена. Я обняла ее и чувствовала: то, что она наконец сказала правду, принесло ей облегчение. Рыдания стихли. |