Книга Удар кошачьей лапой, страница 9 – Сьюзан Спэнн

Дверь с шумом отъехала в сторону. В комнату ворвался молодой самурай, сжимая рукоять катаны. Сделав два шага к очагу он в ужасе застыл.

Незнакомец был на полголовы ниже Хиро, с выбритой передней частью головы и длинными черными волосами, убранными в самурайский пучок. Очень юный, не более девятнадцати лет, стройный и с узким лицом, он носил тонкие усики, больше напоминающие тень над губой. На нем были широкие штаны хакама^[10], плечи покрывала накидка из яркого узорчатого шелка, а самоуверенная походка не соответствовала возрасту.

Его одежда и манера держаться указывали на досина — местного полицейского, прибывшего для расследования беспорядков.

Хиро задался вопросом, кто его вызвал. Хотя все полицейские были самураями, только простолюдины нуждались в помощи чиновников-магистратов и полиции. Семьи самураев вершили правосудие самостоятельно.

Нос у незнакомца покраснел. Румянец распространился до выбритого лба. Косичка дрожала, а рука сжимала меч. Взгляд юноши оставался прикованным к телу.

— Что здесь произошло? – выдохнул он.

Открыв для него дверь, Маюри так и не поднялась с колен, но склонила голову до пола, а когда снова выпрямилась, выглядела совсем растерявшейся и беззащитной. Страх растопил ее ледяную внешность, словно кипяток, пролитый на снег.

— Тысяча извинений, Акэти-сама, – пробормотала она, выказывая высочайшее уважение вошедшему. – Мы не… мы надеялись, что вы поймете… виноват убийца.

Самурай резко развернулся и указал на Маюри:

— Его убили в вашем чайном доме. Вы и виноваты. – Он повернулся к покойнику и опустился на колени. – Найдите, чем прикрыть тело моего отца.

Мысли Хиро пронзила тревога. Членство в киотской полиции обычно наследовалось: должность переходила от отца к сыну. Мертвый самурай означал серьезные неприятности для Саюри, однако мертвый полицейский означал неприятности для всех, особенно при наличии высокомерного сына-досина.

Он пожалел, что они с отцом Матео не пришли сюда позже. И вообще пожалел, что пришли.

Маюри снова поклонилась до пола, но не раньше, чем Хиро увидел в ее глазах ужас. Саюри поднялась и взяла кимоно покойного.

Досин резко повернул голову и рявкнул:

— Что ты делаешь?

Девушка застыла с широко раскрытыми глазами. Шелковое кимоно развернулось у нее в руках и поползло к полу. Она прижала его к груди, чтобы не уронить.

Глаза молодого человека наполнились непролитыми слезами, но кулаки у него были сжаты.

— Как ты смеешь осквернять кимоно отца, лапая его окровавленными руками!

Кимоно в любом случае было испорчено, однако Хиро подозревал, что сын покойного мыслит не совсем ясно. И на то были веские причины.

Хиро протянул руку за одеждой.

— Я сам накрою тело.

Молодой самурай моргнул, и его брови взлетели от удивления. Потом он снова нахмурился, заметив иностранного священника. Досин вскочил на ноги.

Ростом он был едва ли выше Саюри, но ярость делала его визуально значительно крупнее.

— Кто вы такие? – потребовал он ответа. – Что вы здесь делаете?

Хиро поклонился.

— Я Мацуи Хиро, переводчик и писец. Это отец Матео Авила де Сантуш, служитель иностранной религии из Португалии.

Лицо молодого человека побагровело. Он резко повернулся к Маюри:

— Как вы смели допустить сюда иностранного дьявола! – Он перевел взгляд на Хиро, и его рука вновь легла на рукоять катаны: – Немедленно уведите его, пока я не отсек ему голову.