Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 56 – Екатерина Нагорная

— Где же ты был всё это время, Пересвет?

Вздохнул и боярин и рассказал, как дело было.

Князь Любомил оказался ещё большей сволочью, чем я предполагала.

* * *

Гостей у нас как принято принимать? С дороги накормить, напоить, в баньке попарить, а там уже вопросы задавать, проблемы решать, переговоры вести. Ну это же у нормальных людей, а у пирожочков-обиженок другие порядки заведены — сложнее всё.

Пока дружинники, что боярина моего сопровождали, действительно, в баньке парились, разговоры весёлые за столом вели, Пересвет отдыхал... в подвале.

Туда его Любомил, как гостя почётного, определил. Мол, неуважение к князю проявил боярин, поперечничать начал, а, значит, никакой ему веры быть более не может и вообще.

И дело-то вовсе не во мне было — про меня князь давно думать забыл, игрушки теперь новые у него, — а в принципе. Негоже князю отказывать даже в малости (ну да, ну да, я ж и не претендую, конечно, на значимость). Что за своевольство такое? Сегодня девку пожалел, а завтра войско не пришлёт и сам не придёт? Нет, такое спустить никак нельзя.

В общем, нашлись веские и обоснованные причины наказать Пересвета, хотя, как по мне, всё это было из-за ущемлённого самолюбия и пакостности характера. И никто меня не переубедит. Потому что считаешь, что надо наказать — наказывай. А не издевайся, не оттаптывайся на человеке.

Не просто так Пересвет в подвале сидел. Точнее, сначала сидел себе и сидел — ждал, когда князь Любомил судьбу его решит. Может голову с плеч снимет, а может отправит с отрядом малым куда-нибудь в пограничье — змеевичей наглых гонять или ледяным великанам окорот давать, или с воинами железными поединничать — вину искупать. А пришлось забавой стать, терпеть глумление да шутки дурацкие выслушивать.

Решил князь Любомил жениться. Ну как князь... Матушка его. Это князь старый давно преставился, а княгиня его, клюковке нашей матушка, живее всех живых ещё. Уж начто сыночек любимый да балованный, а и княгиню дурь его да капризы всякого терпения лишили. И, пока он там по делам своим разъезжал да боярина моего кошмарил, нашлась князю невеста. Да не простая, с политическими перспективами. У приграничья, там, где начинается Большая степь, живёт один воинственный народ, что не стоит городов и деревень, а гоняет табуны лошадей да отары овец от границ с Царством Змеевым до моря и владений железных воинов. Кочевники, в общем. Мужчины у них сильны и отважны, а женщины тихи и покорны. Задумала княгиня-матушка двух зайцев одной стрелой убить: и Любомила остепенить, и влияния ему добавить. Никто же не станет ссориться с князем, у которого тесные семейные связи с Большой степью. То-то же.

Так что Пересвета не просто так звали, а на свадьбе погулять. Только об этом сказать забыли. А там сразу в подвал бросили, так что потом сюрприз был.

— Неужели люди твои не поняли, что с тобой что-то не так?

— Не сразу прознали, да. В такой-то толпе да суете...А узнали, так что бы сделать могли?

— Ну знаешь... Есть теперь у меня вопросы к дружине твоей. Боярин, значит, в подвале сидит запертый, а дружина прохлаждается. Даже не пытались вызволить! Как им доверять после такого можно?

Улыбнулся Пересвет, грустно улыбнулся:

— Скора ты на расправу, боярыня. А ну как князь этого и ждал? Что десять человек супротив всей дружины княжеской? Положили бы всех рядком за бунт и непокорство, как бы я потом в глаза семьям их смотрел?