Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 58 – Екатерина Нагорная

Убедительно высказалась. Только я не поняла сначала, чего княгиня так долго молчала. А потом Пересвет сказал, что когда они из города выехали, оказалось, что со стороны невесты гостей поприбавилось — шатров в половину больше стало, а скорее всего, и того боле.

Князь клюковку свою раскрыл, орать собрался, плеть потребовал — жену молодую поучить. Гости напряглись, особенно, степные. И тут княгиня-матушка вдруг встала не на сторону корзиночки своей, а на сторону невестки. Видимо понаблюдательнее она, чем сын, оказалась и считает лучше. Высказалась маменька в том духе, что Любомил уже достаточно позора себе нажил, и пора бы прекращать, пока всех против себя поднял.

Публичная порка помогла. Пересвета князь отпустил. Вот только чем это нам в будущем обернётся, подумать боязно.

Бедный мой муж, боярин мой терпеливый. Ещё бы после такого он от меня не шарахался — столько неприятностей ему принесла.

Рассказывал Пересвет о злоключениях да приключениях своих, потом замолчал вдруг, голову запрокинул, взглянул на меня коротко, улыбнулся ласково и глаза прикрыл. Ну, думаю, намекает, не иначе. Ишь, улыбка какая... Непростая. Наконец-то, сдался. Потянулась я к мужу — поцеловать — а он... А он спит! Тьфу ты! Да что ж за человек такой, а?

Проснулась я одна-одинёшенька. Улетел сокол мой по делам своим боярским, даже не разбудил.

И стало мне грустно-прегрустно. Наползла тоска зелёная, одолела меня кручинушка. И ощущение ещё такое от себя самой гадостное: будто несусь я всё последнее время напролом и невесть куда, словно курица безголовая. Дел наворотила, людей перебаламутила... Нет, ну польза от меня тоже есть, конечно. Только... Устала я что-то бороться с этой новой своей реальностью, гнуть её под привычное мне, что-то кому-то доказывать. Устала. Может лучше было остаться там, на дороге... Фу, дурацкие мысли какие! Но одно точно: с сегодняшнего дня начинаю новую жизнь. Стану правильной, послушной, дурить не буду больше. В конце концов, разве боярин за жертву свою не достоин получить нормальную жену, а не... меня.

Решено!

Встала я с постели, полная уверенности в себе новой, а тут... Лежит мой псарский наряд. Новенький такой, приличествующий статусу, чтобы понятно было — не просто псарыня, а дама с положением. Вот как... Смирился сердешный мой. Только мне этого не надо больше.

Оставила наряд на постели и вышла в коридор, а там девки сенные. Заохали, мол, простынешь, боярыня, мол, как же без одёжи-то? Цыкнула я на них и за собой позвала:

— Идёмте, — говорю, — одеваться буду.

Самой неудобно и неприлично, раз уж я вся такая боярыня теперь. Забыли про псарыню, пусть Хныш теперь сам со всем разбирается, я его самому основному научила, Серый тоже не тот обалдуй, что раньше. Так что... Всё, в общем. Роток на замок, руки в... Может даже вышивать научусь.

Вышла боярина переменами в жене порадовать, а его нет. Уехали они с Колояром куда-то. Ладно.

Позавтракала, прошлась по двору, посидела в светлице, на урок к Дану заглянула, за успехи на ниве учёбы по голове погладила, чем мальчишку удивила безмерно. Скучно. Чем вообще боярская жена должна заниматься? К стряпухе решила не соваться — она тётка резкая, похлеще меня прежней. Девок сенных гонять тоже не стала: правило «если работает — не лезь» я знаю. Пошла к Нае, чтобы она меня вышивать научила. Та глянула на меня странно, отговорилась тем, что занята сейчас по Колоярову приказу. Права качать не стала — я же теперь другая, разумная и вообще. Решила к Дану вернуться — поучусь заодно. А тут жалобщики: рассуди, мол, боярыня-матушка.