Онлайн книга «Псарыня-боярыня и Серый полуволк»
|
Глыба с Брёхом от мальчишек ловко оттеснили тех взрослых, кто собирался вмешаться да уши надрать, а тех, кто про сорниково отродье что-то рот свой открывать начал, ещё и многообещающе взглядами смерили да кулаки показали. А мальчишки... А что мальчишки? Те уже почти лучшие друзья. Ну, собственно, как это часто и бывает. Нашел себе компанию наш Данечка. Серый так вообще фурор произвёл. Он там лапы давал все по-очереди, и «умирал», и «зайку» делал, и вальс танцевал, и ещё кучу всяких трюков показал ребячьему восторгу. Не знаю, может в цирке волк и не выступает, а полуволк — трюкач тот ещё. Кажется, у Хныша работы прибавится: откроем с ним школу юного кинолога, юного псаря, то есть. * * * Ох, и наплясалась я! Каблуки чуть не посбивала, на оба глаза чуть не окосела — за счастливыми детьми и собаками (даже и тем более — полусобаками) глаз да глаз нужен, обзор на триста шестьдесят градусов и ушки на макушке. Прощай, остеохондроз! Нет у тебя, при таких вводных, никаких шансов. Летит снег из-под каблуков, а те и рады стараться — отбивают зиме деньки последние. Горят щёки, глазам от солнца больно и весело. Подолом качну, плечом поведу, вкруг Колояра-дядюшки гордой павой, лебёдушкой белой пройду. Не сбивайся, родимый, пляши — весну зазывай. Ох, только б Серый не чихнул, только бы враг скрытный нам веселье не испортил. Так чихнул полуволк. Не один раз, а два. И тут же головой помотал: мол, нет, не то — надышался дымом, на солнце насмотрелся. Хорошо, если так. Ух-ты! А Дан уже свистульку добыл — с друзьями свистит-высвистывает, жаворонков закликает. Прилетайте к нам, жаворонушки! Прилетайте скорее, милые! Приносите нам весну-красну да лето жаркое, лето урожайное! Повела плечом, подмигнула псарям-товарищам, мол, не подведите, ребята, зиму прочь гоните, веселитесь. Слышу, шёпот вокруг, оживление. Повернулась и ахнула: Пересвет с товарищами, все как один, все, кто уезжал по приказу князя, стоят, улыбаются. Наши приехали! Наши вернулись! Рассмеялась я, с места сорвалась, уже на шею бросилась: — Вернулся, сокол мой! Цел вернулся, Пересвет! Обнял так, что кости хрустнули и воздух весь из груди вышел. Соскучился, наверное. — Ну что, боярыня моя, скучала небось? Ночей не спала? — и лыбится насмешливо. Вот что за человек, а? Вот зараза ироничная... Мы, значит, тут... Я, значит, переживаю... А он... — Не спать вредно, — говорю. — Но волновалась, было дело. — Ох, Ярослава, — улыбается ласково, к сердцу прижимает, в висок целует. Вот стоило выделываться с ходу? Вот мог же нормально поздороваться? За мной следом волна из жён, невест, сестёр да матерей хлынула. Быстро всех воинов по домам разобрали. Кто хотел, праздновать остался. А мы вот ушли домой. Лично я свой вклад в наступление весны внесла, дело сделала. Теперь пойду делами семейными займусь. Дан, конечно, расстроился — только друзей нашёл и на тебе, домой гонят. Пообещала, что мы из завтра позовём на двор боярский. Проверим, конечно, приглядимся — ну, об этом мальчику знать не обязательно, конечно. В общем, создадим условия для нормального счастливого детства. Но уже завтра. А сейчас отец вон вернулся. Иди, встречай, Данечка. Пришли на двор — Дан у Пересвета на плечах сидит, я под рукой тяжёлой, Серый рядом у ноги бдит. Чем не образцовое семейство? |