Книга Тени Гонконга, страница 61 – Кристен Лэш

Он знал ма.

Ну конечно, они были знакомы. Она не стала бы просто так рисовать его дом.

— Перед тем, как мы удочерили Маленькую Мей, я имела серьезный разговор с ее родным отцом, – продолжает Первая Жена. – Он очень старался ее научить, но тщетно. И Лимей тоже невозможно было научить читать. Некоторые люди просто необучаемы.

— Не верю, что существуют необучаемые люди, – говорит Джордж, но очень мягким тоном, будто не хочет, чтобы Первая Жена поняла, что он с ней не соглашается.

— И я тоже, – поддакиваю я. Я не очень понимаю, о чем он говорит, но хочу его поддержать.

Интересно, есть ли у Джорджа дети? Если да, то им повезло. Я бы не прочь жить в доме, сделанном из книг, а не из кирпичей.

— Ну, если у отца Маленькой Мей не получилось, вряд ли у кого-нибудь получится, – деловито бросает Первая Жена. – Для фермера он очень образованный, умный и чудесно играет на эрху. Некоторые люди просто рождаются талантливыми, тебе не кажется? Тянь фэнь, дар, посланный с небес. При встрече с ними начинаешь думать: ах, если бы этот человек родился в другой жизни!

— Такова его судьба! – говорю я.

Они оба поворачиваются ко мне.

— Моего па. Такая у него судьба. Быть фермером. Пусть даже он так хорошо играет на эрху, что сам император заплачет. А какая у вас судьба, мистер Мэйденхэйр? Вам она нравится?

Первая Жена багровеет.

Джордж Мэйденхэйр снова смеется. Смех у него тихий и приятный, мне кажется, что он застревает у него в бороде.

— Не всегда, – говорит он. – Я никогда не думал, что мне придется занять место отца. Но мне есть за что быть благодарным. – Он ставит чашку с чаем, и его лицо затеняет грусть, но тут же исчезает, словно тучка открывает солнце. – Знаешь, мне кажется, я мог бы научить тебя читать, Маленькая Мей. Если хочешь. Конечно, с твоего разрешения, Суинь.

— О, – говорит Первая Жена, открыв рот, как рыба. – Я… ну то есть мне надо… спросить мужа! – И, не давая никому ничего сказать, начинает расспрашивать Джорджа Мэйденхэйра про его бизнес, а потом разговор переходит на войну и Кровавую субботу, которую мы с ним пережили в «Катае». Они все болтают и болтают, и Первая Жена уже не разговаривает как Первая Жена. Нет ее всегдашних колючих слов, а когда она убирает мою руку от принесенной экономкой тарелки печенья, я не чувствую ее острых ногтей.

Она выглядит почти… счастливой.

Мне кажется, ей нравится разговаривать с Джорджем Мэйденхэйром.

Мне кажется, ей нравится Джордж Мэйденхэйр.

И даже, наверное, уже давно нравится.

Но постепенно их разговор становится скучным, и я начинаю листать его книги, хоть и не могу их прочитать.

— Это «Джейн Эйр». Пожалуй, моя самая любимая книга, – говорит Джордж.

— А-а… – Я впечатлена и пытаюсь представить, каково это – иметь любимую книгу. Прочитать столько книг, что можно выбирать. – А про что она?

— Про молодую женщину, которая приезжает в огромный дом, а в доме таится огромная страшная тайна. Ну как, ты заинтригована? – говорит Джордж с улыбкой. Он и так знает, что я заинтригована.

По пути домой Первая Жена говорит, что Джордж Мэйденхэйр предложил меня учить просто из любезности. Я не понимаю, что она имеет в виду. Разве это любезно – предлагать кого-то учить, если на самом деле не собираешься этого делать?

— Все равно об этом не может быть и речи. Забудь о нем, – говорит Первая Жена.