Книга Тени Гонконга, страница 60 – Кристен Лэш

Лучше умереть, чем остаться во власти духа.

— Несколько раз, когда я приходила сюда одна, – говорит Холли, – я видела, как в воду и из воды ведет что-то вроде грязных следов.

Это ваш садовник, яростно думает Мей. Кто-то из слуг. Ваш муж. Да кто угодно…

— Следов рук, – продолжает Холли. – Я думаю, кто-то каждую ночь вылезает из пруда и ползет на четвереньках в этот павильон.

Хотя Мей и нервируют слова Холли, она ощущает приступ странного и неуместного сочувствия, похожего на ее сочувствие к Лотосовой даме.

Только подумать, каково это – застрять в лотосовом пруду.

Смотреть вверх и видеть сквозь листву осколки солнца в небе.

И каждый раз, когда открываешь рот, чтобы позвать на помощь, он наполняется водой.

— Со всем моим уважением, тетушка, мы не можем провести сеанс, – говорит госпожа Лау. Тон у нее не особенно уважительный. – В такую погоду невозможно зажечь свечи. Ни свечей, ни приношений, ни защиты. Нам следует вернуться в дом.

— Все, кто хотят уйти, могут уйти, – говорит Холли.

Никто не уходит.

Чтобы взяться за руки, все откладывают то, что держат.

Кто сегодня выбудет из состязания?

А может, кто-то с криком убежит сам?

Шанхай, сентябрь 1937 года

Джордж Мэйденхэйр спрашивает, не хотим ли мы зайти на чай. Он, похоже, забыл, что куда-то собирался перед тем, как мы пришли.

Я очень надеюсь, что Первая Жена согласится. Не только потому, что проголодалась после всего этого гуляния, разгона крови и отповеди незнакомцу, но еще и потому, что отчаянно хочу узнать, зачем ма оставила мне рисунок с домом Джорджа, а для этого явно лучше всего зайти в этот дом.

Я одними глазами молю Первую Жену сказать да.

— Ну ладно, – говорит она. Лицо у нее порозовело. Может, солнце слишком сильно жарит и она начала таять. – Только на минутку.

Джордж открывает ворота и показывает нам дорожку, ведущую в дом. По пути туда Первая Жена извиняется за мой сонный вид, хотя сама вытащила меня из постели. Потом извиняется за мою недостаточно прямую спину, и я опасаюсь, как бы она не заставила меня носить такие же тугие ципао, как у нее. Но не успевает Первая Жена извиниться в третий раз, возможно, за то, что я вообще дышу, Джордж проводит нас в комнату с чудесными шелестящими шторами и таким множеством книг на полках, что у меня перехватывает дыхание.

Он звонит в колокольчик, вызывая экономку, и мы все садимся.

— Вы что, скупили все книги в мире? – изумленно спрашиваю я.

— Нет, но когда-нибудь куплю, – серьезно отвечает он.

— Вы могли бы открыть собственный магазин!

Тут он смеется.

— До того, как я унаследовал бизнес своего отца, – говорит он, – я учился на учителя. Оттуда и взялись все эти книги. Когда-то я планировал делиться ими с учениками. Ты любишь читать?

— Моя приемная дочь не знает грамоту, – фыркает Первая Жена, и я чувствую, что краснею.

Джордж Мэйденхэйр вежливо делает вид, что ничего не замечает.

— Она младшая дочь Лимей, – говорит Первая Жена. – Помнишь Лимей? Она сбежала от нас примерно тогда же, когда ты уехал в Америку, если я ничего не путаю. И довольно быстро нашла себе нового мужа, а потом родила ему трех дочерей.

Лимей? Ма звали Лимей?

Я так потрясена этим открытием, что едва успеваю заметить, как Джордж слегка пошатнулся на стуле.

— Ах да, – говорит он, снова усаживаясь прямо. – Да, конечно, Лимей.