Книга Тени Гонконга, страница 62 – Кристен Лэш

Как можно забыть человека по имени Джордж Мэйденхэйр? Особенно когда вокруг у всех вместо имен номера?

Первая Жена говорит, что нам надо быстрее домой, потому что нас, наверное, уже хватились и волнуются, потому что на улицах Шанхая полно японских солдат. И что хуже того, в нашем районе полно любопытных соседей. Уши у Первой Жены до сих пор ужасно красные, но в остальном лицо уже обычное. Она превращается обратно в Первую Жену, которой была с утра. Но уже поздно. Уже поздно, потому что теперь я знаю, что там, под рисовой пудрой и румянами, есть другая женщина по имени Суинь, которая раньше хотела не только ребенка. Интересно, сколько ей понадобилось лупить саму себя, чтобы отбить эти желания?

На следующий день я возвращаюсь в Магнолиевую комнату.

Я прошу у Дяди прощения и спрашиваю, нельзя ли мне учиться у него искусству вырезания из бумаги. Если ему это и приятно, он ничего такого не показывает. Он хмурится и просит меня что-нибудь вырезать, а потом говорит, что вышло так плохо, что это нельзя назвать искусством.

Днем возвращается из школы Айи, и я дарю ей закладку, которую сделала. На передней стороне я нарисовала девочку, читающую книгу.

— Это что – я? – спрашивает она.

— Ну пусть буду я, если хочешь. Я скоро научусь читать, – говорю я и рассказываю ей про Джорджа Мэйденхэйра, фотографию, дом и книгу про ужасно секретную тайну.

— И как ты уговоришь Первую Жену разрешить тебе? – спрашивает Айи и вкладывает закладку в одну из своих книг.

— Я теперь буду очень хорошо себя вести и покажу ей, что я…

— Можно и так, – говорит Айи, – а можно и по-другому.

— Это как? – интересуюсь я, стараясь не выдавать, насколько я взволнована, потому что мы, кажется, становимся друзьями.

— Первая Жена очень суеверная, даже суевернее слуг. У меня есть идея.

— Какая идея?

Айи наконец убирает волосы за уши. За уроками у нее такого увлеченного вида не бывает. Она, похоже, не любит книги так, как их любит Джордж Мэйденхэйр, и я не уверена, что ей стоит поступать в университет, где придется читать еще больше книг. Но нельзя же взять и сказать ей об этом, правда? Невозможно сказать человеку, что он идет не туда. Вот это самое странное в судьбе, по-моему: все ошибки, которые ты делаешь в поисках судьбы, – это тоже твоя судьба.

— Так, ну слушай, – говорит Айи. – Во-первых, тебе надо…

Теперь, когда я совсем выздоровела, Первая Жена заставляет меня каждый вечер перед сном хлопать по ногам. Это такой ритуал, когда ты скатываешь чулки до лодыжек и хлопаешь по голым ногам открытой ладонью, чтобы увеличить приток крови. Похоже, Первая Жена почти все на свете делает ради притока крови.

Она уверяет, это хороший способ убедиться, что твои конечности все еще живы. Вот уж не знала, что части тела могут умереть, а ты и не заметишь.

Мы с Первой Женой начинаем молча хлопать по ногам прямо на полу – хлоп-хлоп-хлоп.

Я сейчас и правда чувствую себя тестом, как говорила Третья Жена.

— Я хочу, чтобы мистер Мэйденхэйр научил меня читать, – говорю я.

— Мы больше не будем его беспокоить, – отзывается Первая Жена.

— Девушка на чердаке говорит, вам следует разрешить ему меня учить.

Первая Жена перестает хлопать.

Тут нужно быть осторожной, но я уже успела понять – то, о чем люди не хотят говорить, имеет над ними больше всего власти. Именно этого они больше всего боятся. Японцев, например. Но если ты готов называть эти вещи вслух, то часть этой власти переходит на тебя. Хоть немного да начинает принадлежать тебе.