Книга Петербургская аптекарша. Тайна мертвой княгини, страница 46 – Андрей Любимов

После этого начался неизбежный шум.

Городовой ворвался внутрь, дворник за ним, Агафья Петровна перекрестилась так быстро, будто хотела обогнать саму беду. Половицы скрипели, люди ахали, кто-то ругался, кто-то уже бежал за доктором, хотя было поздно. Елизавета стояла у стены, стараясь не дать никому заметить дрожь в пальцах. Не от слабости. От того, что только теперь, после завершения, до неё начало доходить, насколько близко всё было.

Князь Алексей появился не сразу, но быстрее, чем следовало ожидать от человека, живущего не по соседству. Кто его известил — городовой, дворник или собственная сеть слуг, — Елизавета не знала. Она только увидела, как он входит в аптеку сквозь уже собравшуюся толпу, и в ту же секунду пространство переменилось.

Не потому, что явился мужчина, способный всё решить. Нет. Потому что явился человек, привыкший распознавать в хаосе главное.

Алексей остановился у порога, быстро окинул взглядом помещение: разбитое окно, опрокинутые полки, обугленный след на полу, мёртвое тело, её лицо. Последнее он задержал на долю секунды дольше.

— Вы целы? — спросил он.

— Да.

— Это правда?

— В достаточной степени.

Он шагнул ближе. И вот теперь — впервые за всё время — выражение его лица изменилось так, как не менялось прежде. Не обычная холодная собранность, не ирония, не жёсткое внимание. Глухая, почти яростная серьёзность человека, который вдруг перестал воспринимать угрозу как абстрактную возможность.

— Вас пришли не запугать, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она.

— Я знаю.

— И вы всё равно остались одна.

— Потому что иначе он бы не пришёл.

Он посмотрел на разбитое окно, на рухнувший шкаф, на мёртвого человека.

— Это вы устроили?

— Он бы вошёл через окно в любом случае. Я лишь помогла ему пожалеть об этом.

Угол его рта чуть дрогнул, но не в улыбке. Скорее в признании факта, который уже некуда было отложить.

— Покажите руки, — сказал он.

— Зачем?

— Потому что вы держитесь слишком прямо для человека, которого только что пытались зарезать.

Елизавета неохотно протянула кисти. На правой ладони содрана кожа, на левом запястье темнела свежая полоска от удара. Алексей коснулся её руки едва заметно, очень осторожно, и от этого короткого прикосновения по телу пробежало ощущение, слишком живое для такой ночи. Она тут же выдернула ладонь — не резко, но достаточно.

Он не обиделся. Только кивнул, будто зафиксировал ещё один факт.

— Что нашли у него? — спросил князь.

Елизавета посмотрела на стоящего в двух шагах городового, потом снова на Алексея.

— Не всё скажу при всех.

Он понял сразу.

Позже, когда тело уже накрыли старым покрывалом, городовой составлял грубый протокол, а дворник заколачивал окно доской, Елизавета отвела князя в заднюю комнату. Здесь пахло дымом и лекарствами, и после общей суеты это казалось почти тишиной.

Она вынула из кармана жетон и положила на стол.

Алексей взглянул — и глаза его стали холоднее.

— Откуда это?

— Из кармана нападавшего.

— Вы уверены, что он его носил не как трофей?

— Нет. Но вряд ли наёмник с окраины случайно хранит пропуск в закрытый клуб на Литейном.

Князь взял жетон, перевернул, медленно прочёл надпись. Лицо его сделалось почти неподвижным.

— Вы знаете это место? — спросила Елизавета.

— Знаю.

— Настолько хорошо, чтобы сказать, кто туда ходит?