Книга Петербургская аптекарша. Тайна мертвой княгини, страница 44 – Андрей Любимов

И сразу вслед за этим — звонкий обвал стекла.

Первая ловушка сработала не так, как она ожидала: вместо тихого открытия окно пошло внутрь резче, рывком, и натянутая нить сорвала целый ряд банок. Стекло посыпалось на пол с оглушительным грохотом. В тишине ночной аптеки это прозвучало как выстрел.

Вторжение не прекратилось.

Нападавший, должно быть, понял, что тишина потеряна, и полез быстрее. Тёмная фигура ввалилась в лабораторную часть, пригнув голову. В руках у человека что-то блеснуло. Не пистолет — нож. Широкий, не кухонный, скорее короткий охотничий.

Елизавета подождала ровно миг — до того мгновения, когда сапог нападавшего пересёк проход между полками.

Верёвка натянулась.

Человек смачно, тяжело споткнулся, рухнул коленом в пол и в ту же секунду снёс плечом медную сушилку. Ложки, ступки, крючья, мелкие банки обрушились сверху звенящим ливнем. Он выругался — зло, хрипло, не как испуганный вор, а как тот, кто привык доводить дело до конца.

Елизавета ударила первой.

Не в голову. В кисть, державшую нож. Стеклянная ступка попала по костяшкам так, что он вскрикнул и выронил оружие. Но тут же рванулся к ней другой рукой — быстро, страшно быстро. Они столкнулись почти вплотную. От него пахло морозом, сырым сукном и чем-то тяжёлым, маслянистым, будто он недавно был в конюшне или мастерской.

Он оказался сильнее, чем она надеялась.

Локоть врезался ей в плечо, воздух вышибло из груди. Елизавета отступила на шаг, перехватила флакон и швырнула прямо ему в лицо.

Стекло не разбилось — она и не рассчитывала. Но пробка вылетела, липкая тёмная масса расплескалась по щеке, глазам, воротнику. Нападавший взревел и вслепую махнул рукой, сметая со стола всё подряд.

Этого ей хватило.

Она схватила с полки тяжёлую аптечную линейку и ударила по виску — коротко, сбоку, не вкладываясь всем телом, а лишь добивая дезориентацию. Он пошатнулся, но не упал. Вместо этого с какой-то уже звериной яростью рванулся вперёд, угадывая её положение по дыханию.

Нож, который он уронил, валялся у её ног. Елизавета пнула его в сторону, к стене, и, пятясь, натолкнулась на край лабораторного стола. Нападавший слышал её. Ещё шаг — и он был бы рядом.

Тогда она сделала то, чего сама не ожидала.

Схватила медный спиртовой подогреватель, стоявший у весов, и швырнула не в человека — в пол между ними. Пламя, маленькое, но яркое, мгновенно лизнуло разлитый спирт. Нападавший инстинктивно дёрнулся в сторону, уходя от огня, и налетел плечом на открытый шкаф. Верхняя полка, плохо закреплённая после предыдущего ремонта, сорвалась и обрушилась ему на спину вместе с двумя тяжёлыми ящиками для стекла.

Удар был глухим. Очень глухим.

Он рухнул на колени, попытался подняться — и не смог. Руки подломились. С губ сорвалось сиплое, свистящее дыхание.

Елизавета стояла, тяжело дыша, с линейкой в руке и не веря ещё до конца в наступившую тишину. Плечо пульсировало болью. В висках билось так сильно, будто это её собственная кровь только что чудом остановилась на краю.

Потом она услышала.

Не шаги с улицы. Не помощь. Хрип.

Нападавший был жив.

Она быстро обошла стол, схватила лампу и опустилась рядом — не слишком близко, но достаточно, чтобы видеть лицо. Мужчина был лет сорока, с грубой щетиной, в тёмном суконном пальто без отличительных знаков. Не слуга. Не благородный. И не обычный вор. Ворот у него был разорван, под ним виднелась плотная рубаха. На щеке липкая смесь смешалась с кровью и сажей.