Книга Петербургская аптекарша. Тайна мертвой княгини, страница 45 – Андрей Любимов

Он смотрел на неё мутно, но узнавал.

— Кто вас послал? — спросила Елизавета.

Он дёрнул ртом. Хотел усмехнуться, наверное. Не вышло.

— Поздно… барышня…

Голос у него был уже не злой. Пустой. Опускающийся вниз.

— Кто? — повторила она, сжимая лампу крепче.

Он попытался вдохнуть глубже, захлебнулся хрипом и вдруг, к её потрясению, дёрнулся не от боли, а словно от внутреннего спазма. Губы его на секунду посинели, пальцы свело. Елизавета замерла.

Это было слишком похоже.

Не на рану от полки. На действие состава.

— Господи, — выдохнула она.

Его отравили заранее? Или он сам носил при себе что-то на случай провала?

— Кто дал вам это? — спросила она уже иначе. — Кто?

Мужчина судорожно зашарил рукой у груди, словно хотел ухватиться за что-то под рубахой, но не смог. Глаза закатились на миг, потом снова нашли её лицо. На секунду в них мелькнул страх — не перед ней, а перед тем, что он уносит с собой.

— Ли… — выдохнул он.

Слово оборвалось. Не имя. Только начало. Может быть, «Литейный». Может быть, «лицо». Может быть, имя заказчика. Елизавета никогда не узнает.

Его тело дёрнулось ещё раз и обмякло.

Она сидела рядом несколько долгих секунд, не двигаясь. Лампа дрожала в руке. По полу тянуло холодом из разбитого окна. Где-то во дворе наконец заорали: видно, шум всё же разбудил соседей. Но здесь, в аптеке, где пахло спиртом, гарью, стеклом и чужой смертью, время остановилось достаточно, чтобы Елизавета успела осознать два факта одновременно.

Первый: её действительно пришли убить.

Второй: этот человек был нужен живым не меньше, чем тетрадь.

Она поднялась, почти заставив тело вспомнить движение. Надо было действовать. Пока не набежали люди, пока всё не превратилось в хаос, где исчезают важнейшие мелочи.

Сначала — руки. На правой кисти мужчины, под манжетой, темнела старая татуировка в виде маленькой подковы. Конюшни? Клуб? Артель? Неясно. На поясе — дешёвый кошель, пустой. Во внутреннем кармане пальто — только кусок бечёвки, огарок свечи и ключ, явно не от её аптеки. В сапоге — маленький, плоский футляр, внутри которого оказался стеклянный пузырёк, уже пустой. От горлышка тянулся тот самый сладковатый, почти мягкий запах, который она ненавидела всё сильнее.

Вот откуда спазм. Он носил с собой смерть.

В левом внутреннем кармане нашлось то, что сначала показалось обычной монетой. Круглый металлический жетон, тяжёлый, чуть больше рубля. На одной стороне — рельефный профиль льва под короной. На другой — вычеканенные буквы: «Литейный клуб. Для членов и гостей. Входъ после девяти».

Елизавета медленно выпрямилась.

Литейный клуб.

Не трактир, не доходный дом, не пристанище наёмных убийц с окраины. Закрытый аристократический клуб. Место, где мужчины в дорогих пальто играют в карты, решают чужие судьбы, пьют дорогой коньяк и, вероятно, не задают друг другу вопросов, которые могут испортить вечер.

С улицы уже били в дверь.

— Лизавета Павловна! — орал дворник. — Открывайте! У вас там что творится?

Она сунула жетон в карман и только потом пошла к двери. На пороге уже стояли дворник, Агафья Петровна в накинутой шали и городовой с сонным, но стремительно просыпающимся лицом. За их спинами в снегу маячали ещё силуэты.

— На меня напали, — сказала Елизавета прежде, чем кто-либо успел заговорить. — Человек влез через окно. Он мёртв.