Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 28 – Татьяна Михаль

Я замолчала, в ушах у меня звенело от гнева. Гайдар смотрел на меня с таким выражением, будто я только что призналась, что не умею ходить.

— Ты не умеешь ездить верхом, – повторил он медленно.

— Не умею, – подтвердила твёрдо.

— И тебя не учили.

— Представьте себе! – выпалила зло.

Он помолчал, потом шумно и раздражённо вздохнул. Потом произнёс фразу, от которой у меня кровь застыла в жилах:

— Я научу тебя.

— Чего?!

— Я научу тебя ездить верхом и ухаживать за лошадьми, раз твой отец не соизволил дать тебе элементарные знания, – произнёс он. – Женщина в горах должна держаться в седле. Тем более женщина, которой я подарил коня.

— Князь, – пискнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног, – вы были серьёзно ранены и вам ещё нельзя напрягаться. Швы разойдутся и…

— Со мной всё отлично, – перебил он.

Я мысленно застонала.

— Но...

— Завтра утром, на рассвете я буду ждать тебя у конюшни.

И ушёл.

* * *

— МАРЬЯ —

Утро в городе всегда подкрадывается тихо, серенько так, под аккомпанемент чириканья воробьёв и карканья ворон и раздражающего шума машин.

В горах же утро наступает резко, оно заливает небо золотом и требует, чтобы ты немедленно встала и шла совершать подвиги.

А я подвиги совершать не хотела. Хотела зарыться в подушки, притвориться мёртвой, и чтобы меня никто не трогал. Кстати, напомню, что я выспаться мечтала ещё в своей прошлой жизни, но не дали. И тут не дают.

Исмаил уже будил меня и имел красноречивое выражение лица, мол, «князь ждать не будет».

— Который час? – буркнула я, выбираясь из-под одеяла.

— Уже пять утра. Князь ждёт тебя у конюшни и сердится.

Я чуть не разрыдалась. Пять утра!

Но пришлось вставать, идти делать туалетные дела, умываться и собираться.

А через пятнадцать минут, дрожа от утренней прохлады и проклиная всё на свете, я стояла у конюшни.

Из конюшни пахло сеном и лошадьми. Ещё оттуда доносилось негромкое ржание. Беляночка, кажется, тоже была не в восторге от раннего подъёма.

Гайдар меня ждал.

Он стоял, прислонившись к деревянной балке, и смотрел на меня.

Сегодня он был без черкески, в простой белой рубахе, перехваченной ремнём, и тёмных штанах, заправленных в сапоги.

Рукава закатаны до локтей. А руки у него… эх, красивые руки.

На поясе – неизменный кинжал.

Выглядел он, прямо скажем, неприлично хорошо для человека, который недавно получил ножом в бок.

— Ты опоздала, – произнёс он раздражённо вместо приветствия.

— Я спала, – ответила, как есть. – И это было прекрасно. А потом я вспомнила, что меня ждёт лошадь, и всё прекрасное кончилось.

— Ты боишься лошадей?

— Я не боюсь лошадей, они мне нравятся, и я их уважаю, но только на расстоянии.

Он лишь хмыкнул.

— Иди за мной.

Мы зашли в конюшню.

Вдоль стен тянулись стойла и в них стояли кони, десятка полтора.

Белянка была в дальнем. Увидев меня, она всхрапнула и покосилась умным глазом. В этом глазу читалось: «А, это та самая, которая меня игнорирует. Ну-ну».

— Для начала познакомься с ней, – велел мне Гайдар. – Подойди и дай ей яблоко.

Я развела руками и прошипела:

— У меня вообще-то нет яблока.

Он достал откуда-то из-за пазухи два красных и крепких яблока и протянул их мне.

— Одно ей. Одно возьми себе.

— Зачем мне яблоко?

— Ты ещё не завтракала. Исмаил доложил.

«Интересно, а Исмаил всё-таки доложил ему о покушениях на мою жизнь? Или оставил в секрете?» – подумала я ехидно.