Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 26 – Татьяна Михаль

Я вправляла вывихи, накладывала шины на переломы, чистила и зашивала раны, вскрывала нарывы, лечила сыпи и удаляла занозы, да ещё много чего по мелочи.

Ко мне шли мужчины, женщины, дети и старики. Ко мне не шли только две категории населения – это князь Гайдар, он упрямо выздоравливал сам, изредка позволяя менять повязку, но у него там всё хорошо было и группа поддержки Заремы с самой Заремой.

Именно эти женщины всячески пытались превратить мою жизнь в филиал ада.

Началось всё с гадюк.

Первая гадюка обнаружилась утром. Я, ещё сонная, сунула ногу в башмак и почувствовала, как внутри обуви что-то шевелится.

И я очень медленно вынула ногу, перевернула башмак. И из него, изящно извиваясь, выползла небольшая, серо-коричневая и с характерным зигзагообразным узором на спине змея.

Чёрт побери!

Гадюка!

Я со страху вскочила обратно на кровать и набрав в лёгкие побольше воздуха, заорала так, что, кажется, мой крик разнёсся по всем горам Кавказа:

— Исмаил!

Исмаил влетел в дом с кинжалом наголо, готовый рубить врагов. Но он увидел змею, и побледнел.

— Откуда она? – спросил он, приканчивая гадюку одним точным ударом.

— Из башмака, – ответила дрожащим голосом. – Исмаил! Она была в моём башмаке!

Я только сейчас с ужасом осознала, что цапни она меня, тут бы мне никто не помог.

— Сама она заползти не могла, – проговорил он мрачно.

— Это значит? – просипела я.

— Значит, змею подбросили.

Что ж, объяснять, кто именно мог подбросить змею в мой дом, не требовалось.

— Проверь весь дом, – велела ему.

Исмаил проверял долго. И вот что он обнаружил – ещё одну гадюку под лавкой, трёх крупных пауков в постели размером с мой кулак, и какую-то сороконожку в кувшине с водой. Сороконожка была дохлая, но это дела не меняло.

А ещё вода для умывания оказалась отравлена.

— Повезло, что она дохлая, ведь её укус смертелен, – мрачно произнёс Исмаил, доставая и показывая на сороконожку. – Человек умирает в мучениях всего за несколько часов.

Ноги меня не держали и плюхнулась на кровать.

— Меня пытаются убить.

— Да, – согласился Исмаил.

— И что делать? Доложить князю?

Исмаил свёл брови и покачал головой.

— Я не позволю тебе погибнуть, – заявил он. – Я буду проверять дом каждое утро и каждый вечер. Еду и питьё – тоже. Ничего не ешь и не пей, пока я не посмотрю и не попробую сам. И не выходи из дома после заката, никуда одна не ходи. И...

— И не дыши, – съязвила я.

Исмаил посмотрел на меня с укором.

— Я хочу тебя защитить.

Я тряхнула головой и потёрла лицо.

— Прости. Я просто... я не привыкла, что меня хотят убить.

В той жизни мне обычно выписывали только штрафы за непристёгнутый ремень или болтовню по телефону во время вождения, но никто и никогда не желал мне смерти.

Исмаил с того дня взял за правило проверять мой дом, даже пациентов перед запуском ко мне, проверял.

И это спасло меня ещё как минимум дважды. Один раз он обнаружил дохлую гадюку в горшке с мёдом и вкуснейший мёд пришлось выбросить, о чём я рыдала отдельно. А второй раз он нашёл колючку какого-то жуткого растения, её бросили мне под подушку.

Моя паранойя цвела и пахла, прямо как мой репейник, который я посадила в огромный глиняный горшок у входа в дом.

Репейник, кстати, прижился.

Я собственноручно натаскала земли, собственноручно посадила туда колючее чудище и хорошо его полила. Даже поговорила с ним.