Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 27 – Татьяна Михаль

— Расти большой, не будь лапшой, – пожелала я ему. – Потому что ты моя единственная радость.

Репейник рос. И каждый раз, проходя мимо, я улыбалась, как дурочка.

Мне за всю жизнь дарили розы, лилии, орхидеи, конфеты, духи, сертификаты в спа, билеты в театр, но никто и никогда не дарил мне цветущий репейник, выдранный с корнем.

Этот подарок я запомню на всю жизнь. Какой бы долгой или короткой она ни была.

Глядя на репейник, я думала о Гайдаре. И это меня пугало.

Я не должна была о нём думать, но чёртов князь лез в мои мысли.

Кстати, о князе и его подарках.

Гайдар не каждый день ко мне захаживал, но однажды он явился снова, к счастью, без репейника. Зато с полным набором ювелирных изделий. Он подарил мне золотые браслеты с чеканкой, серебряные заколки для волос и бусы.

Всё это добро он выложил на стол передо мной и произнёс мрачно:

— Это тебе.

Я очень надеюсь, что в этот момент моё лицо выражало благодарность.

— Благодарю, князь, – проговорила я старательно милым тоном. – Очень щедро и неожиданно. И раз вы тут, то… а когда я поеду домой?

Гайдар прищурился.

— Ты спешишь домой?

Ха! На минуточку, ДА!

— Представьте себе, да. Ведь папенька мой, небось уже похоронил меня.

— Твой отец знает, что ты жива.

— Э-э-э… Простите?

— Я отправил гонца в Пятигорск. Он передал твоему отцу, что ты в безопасности и под моей защитой. Я предупредил, что ты гостишь здесь и обязательно вернёшься.

Я удивлённо моргнула.

И он молчал об этом?!

Я сдержалась, чтобы не поругаться.

— И когда это «скоро»? – уточнила я.

— Скоро, – ответил Гайдар. – Когда я решу, что дороги безопасны и сочту это возможным. Я сообщу тебе, когда ты поедешь домой.

— Потрясающе, – пробормотала я.

Знаете это чувство, когда вас гладят против шерсти? Вот сейчас меня именно гладили против неё.

Это «скоро» на языке горца, как я уже поняла, означало «когда я захочу, и не минутой раньше».

— Ты недовольна? – спросил он.

— Что вы, князь, я в полном восторге.

Он смотрел на меня испытующе. Кажется, ему передали, что я злая и опасная, но его это забавляло.

— Я хотел спросить, – поменял он тему. – Твоя лошадь… Почему ты её не выгуливаешь?

Я выпучила глаза.

— Что, простите?

— твоя лошадь, Марья, – повторил он с нажимом. – Я подарил её тебе. Она стоит в конюшне, и ты её не чистишь, не кормишь и не выгуливаешь. Ты портишь хорошую лошадь.

Я в шоке открыла рот.

— Я... порчу... лошадь?

— Породистая кобыла не может стоять в стойле без движения. Она дичает, сходит с ума и теряет форму. Ты что же, разве не знала?

Откуда мне было знать? Я на минуточку хирург-травматолог из двадцать первого века. Моё знакомство с лошадьми ограничивалось просмотрами фильмов, где были лошади и одной неудачной попыткой покататься на пони в детстве, когда мне было семь лет. Пони меня укусил. Я это запомнила и всё на этом.

— Князь, – заговорила я, стараясь говорить спокойно, – во-первых, я не умею ездить на лошади, а во-вторых...

— Как это ты не умеешь? – перебил он. – Твой отец торгует лошадьми и держит конюшню в Пятигорске. Как ты можешь не уметь ездить верхом?

Бли-и-ин! Надо было давно вытрясти из Пелагеи все подробности жизни Марьи! Дурья я башка!

— Папенька боялся за меня! – выпалила я первое, что пришло в голову. – Он так боялся, что я упаду и сломаю шею, что запретил мне даже приближаться к лошадям! Меня не учили верховой езде! Я в седле ни разу в жизни не сидела! И мне никто не говорил, что эту лошадь надо выгуливать, чистить, кормить и развлекать! Я думала, её увели в конюшню и там о ней заботятся специально обученные люди!