Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 31 – Татьяна Михаль

Гайдар подхватил Белянку под уздцы, остановил её и побежал ко мне. Через секунду он уже стоял надо мной.

— Марья, ты живая?

— Не уверена, – простонала я, лёжа на спине и глядя в небо. – Проверьте мой пульс.

— Встать можешь?

— Могу, но не хочу.

— Пожалуйста, вставай.

О! Он знает слово «пожалуйста»? Обалдеть. Но на меня не подействовало.

— Зачем? Чтобы снова упасть?

— Чтобы научиться. Ты не научишься, если будешь лежать.

Я медленно села, потом встала. Копчик болел, и локоть болел. Колени болело. Кажется, я ушибла всё, что можно ушибить, и даже то, что нельзя.

— Я предупреждала, – пробурчала мрачно. – Я говорила, что я упаду. Вот и упала. Надеюсь, вы довольны.

— Ты упала, потому что ты боишься, – ответил он гулко. – Ты боишься лошади и высоты. Боишься скорости. Ты вся состоишь из страха.

— Я не состою из страха! – рявкнула я.

— Тогда из чего ты сделана?

— Из профессионализма и утреннего недосыпа!

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом вдруг улыбнулся, всего лишь краешком рта, едва заметно.

— Профессионализм – это хорошо, но на лошади твои лекарские знания не помогают. На лошади помогает спокойствие и уверенность.

— Вам легко говорить! Вы на лошади с пелёнок!

— Да, это так. Но я тоже падал. Много раз. И даже ломал рёбра, и руку. Ключицу. Но я вставал и садился снова. Потому что мужчина не должен бояться лошади.

— На минуточку я не мужчина!

— Конечно ты не мужчина. Ты слабая и капризная женщина, – хмыкнул он и замолчал.

А я стояла, вся в пыли, с растрёпанной косой, отбитым копчиком, и чувствовала, как краснею от злости.

— Ладно, – процедила я сквозь зубы. – Давайте ещё раз.

— Ты уверена? Можешь вернуться к себе и лечь дальше спать.

— Давайте. Ещё. Раз.

Он приподнял бровь.

— Но ты ушиблась, – не унимался он. И явно развлекался.

— Я знаю, что такое ушиб, и это не смертельно. Давайте сюда эту бестию и подсаживайте меня. Я не слезу с Белянки, пока не проеду хотя бы круг. Поняли?

И тут в его глазах мелькнуло что-то новое, похожее на уважение.

— Хорошо, – посерьёзнел он. – Садись. Я помогу.

И я села с его помощью.

И снова чуть не упала. И смачно выругалась. Когда лошадь начинала дёргаться, явно пытаясь меня с себя сбросить, я снова ругалась. Гайдар слушал, не перебивая. Когда я закончила, он заметил: — Ты знаешь много интересных слов. Некоторые я никогда не слышал.

— Это медицинская терминология, – буркнула я. – Обозначает определённые части тела и процессы.

— Процессы? Какие такие процессы?

— Те, которые с вами произойдут, если вы сейчас укажите мне, что я опять неправильно держу повод!

Он ничего не ста говорить, просто поправил мои руки. Белянка немного уже слушалась меня, кажется, она поняла, что я не сдамся, и решила проявить милосердие к нам обеим.

— Хорошо, – произнёс Гайдар, шагая рядом. – Уже лучше. Но спину держи прямее.

— У меня прямая спина.

— Тебе это кажется.

Я выпрямилась.

Он поправил мою ногу в стремени.

— Всё, на сегодня достаточно. Завтра повторим, – проговорил он, когда мы вернулись к конюшне.

— Завтра снова?!

— Конечно. Ты же хочешь научиться.

Вообще-то, нет.

— Я, э-э-э… хочу...

— Что?

«Хочу, чтобы вы перестали на меня так жарко смотреть», но вместо этого выдала:

— Горячую ванну и завтрак. И чтобы меня никто не трогал до обеда.

— Ванну не выйдет. Горячей воды с утра много не будет, а завтрак – будет.