Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 25 – Татьяна Михаль

— Но зачем? – спросила я нервным голосом.

— Князь спрашивает, нравится ли тебе?

Я не знала, что вообще ответить на этот вопрос.

Золото всегда в цене. Если рассматривать с этой точки зрения, то, конечно, нравится. Если как украшения, которые надо носить, то безвкусица страшная! Но об этом я точно князю не сообщу, а то обидится и решит, что лучше меня скинуть со скалы.

— Передай князю, – заговорила я, тщательно подбирая слова, – что я очень тронута его вниманием и заботой. Но меня... э-э-э… украшения не впечатляют в принципе. Я цветы люблю Исмаил удивлённо моргнул.

— Цветы?

— Ага. Букет цветов. Понимаешь? Женщинам дарят цветы, это у нас такой обычай в Пятигорске.

Исмаил ушёл, кажется, в полном недоумении. Как можно променять золото на какие цветы?

А я осталась сидеть над грудой золота и думать: «Ну, хоть цветов попросила. Может, подумает, что я ку-ку и отстанет?»

Всё-таки я плохо знала кавказцев.

На следующий день князь явился лично. Просто возник на пороге моего дома. Высокий красавец в тёмной черкеске и руках он держал букет.

М-да.

Это был огромный цветущий репейник, выдранный с корнем!

Комья земли всё ещё осыпались с него прямо на пол. Репейник был прекрасен в своём безобразии – лиловые цветы, толстые стебли и листья размером с мою голову.

Он занимал весь дверной проём. Гайдар держал его обеими руками и смотрел на меня очень серьёзно, словно у нам намечался трудный разговор о делёжке имущества.

— Ты просила цветы, – проговорил он. – Вот. Самые большие и цветущие. Других в горах нет.

Я постаралась изо всех сил сохранить лицо и не заржать, не выругаться и вообще не изобразить какую-нибудь рожу.

Я лишь внимательно посмотрела на репейник. Где-то в глубине души я понимала, что это очень мило.

Похоже этот самый мужчина никогда не дарил женщинам цветы, а когда услышал мою просьбу, нашёл в горах самый большой цветок, выдрал его с корнем и притащил его мне. Это было трогательно, и одновременно смешно. А ещё немного пугающе.

— Спасибо, – пробормотала я, и голос предательски дрогнул. – Это... очень красивый букет. Самый необыкновенный и запоминающийся в моей жизни. Мне ещё никто и никогда не дарил… букет репейника.

— Репейник? – нахмурился он. – У нас его называют «колючий цветок».

— Очень подходящее название.

— Теперь ты всем довольна?

Какой-то вопрос с подвохом. Что он задумал? И что мне ответить?

— Я... э-э-э… да. Наверное…

Он кивнул и ушёл, оставив меня на пороге дома с цветущим репейником в руках.

Я стояла и смотрела ему вслед. Глядела на широкие плечи, узкую талию и мягкую, звериную походку. Репейник колол мне ладони, но я этого почти не замечала.

— Марья, твою ж за ногу! – выругалась на себя.

* * *

— МАРЬЯ —

Следующие несколько дней прошли в режиме, который я бы назвала «экстремальное выживание с элементами медицины и паранойи».

Если вы думаете, что жизнь в горном ауле – это сплошное созерцание вершин, холодный кумыс и песни у костра, то вы глубоко заблуждаетесь.

Жизнь в горном ауле исключительно для моей персоны – это бесконечная очередь пациентов и непрекращающаяся война с местными женщинами, которые почему-то решили, что я покушаюсь на их мужчин, причём на всех сразу. Как будто мне больше всех надо.

Очередь к моему дому начиналась с рассветом и заканчивалась с закатом.