Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 188 – Татьяна Михаль

— Знаете что? – произнесла я сердито, поворачиваясь к дядюшке. – У нас, у Зориных, есть свой принцип: игрокам не помогать. Это пустое дело, которое никому не помогает.

— Марья Арсеньевна! – завопил он. – Не слушайте вы эту безумную!

— Пойду к себе, – сказала Зарема.

Она встала без всяких церемоний и просто пошла. Я поняла, что она идёт за Софочкой, чтобы всё узнать. Молодец, Зарема. Умница.

Бросать в беде родственников нельзя, но игрок – это серьёзно. Это бездна, которая засасывает и тех, кто рядом. Вот Софию вытащить надо, это факт. Только вот Марья, моя предшественница, ничего о ней не писала. Видимо, она её не интересовала.

— Ваша дочь не безумная, Пётр Ильич, – проговорила я, глядя дядюшке прямо в глаза. – Я напишу отцу и спрошу его совета. Без его ведома я не могу предпринимать никаких действий. Поймите меня.

Синицын поднялся с места. Прошёл туда-сюда, как тигр в клетке, а потом остановился у стола и как рявкнул:

— Нет денег – нет моего дома! Тогда убирайтесь!

Я обалдела. Вот это перемена в настроении! Недавно был добрым дядюшкой, а теперь настоящий бешеный зверь.

— Э-э-э... погодите, – пробормотала я. – Мы, конечно, уедем, но...

— Никаких «но»! – заорал он. – Пошли вон!

Я не стала спорить. Вытерла рот салфеткой, встала и пошла за Заремой.

Что ж, гостиница так гостиница. С этим психом лучше в одном доме не находиться, а то ещё прирежет от любви. Вот теперь понятно, почему Марья писала, что они их не жалуют. Вот нутро и показало себя во всей красе.

Зарема была в комнате Софочки и дверь была приоткрыта. Я услышала их голоса.

— ...он всё проиграл, – говорила София. – Теперь он отчаянно ищет любые деньги, даже предлагает, чтобы я вышла замуж за одного богатого старика. Чтобы он заплатил его долги.

— И ты согласна на это? – спросила Зарема в полном ужасе.

— А что мне остаётся? – ответила Софочка. – У меня ничего нет. Ни приданого, ни защиты, и никакого будущего. Я – старая дева, мне уже двадцать девять лет. Вот сестрица моя Катенька удачно замуж вышла, только в возраст невесты вошла и сразу любовь пришла. А я? Кому я такая старая нужна?

Я сжала руки в кулаки. В будущем, двадцать девять лет – это ещё молодость-молодость. Даже в сорок ещё молодость, а тут всё, старость нагрянула. Рука-лицо просто.

Я вошла и девушки посмотрели на меня.

— София, – произнесла я. – Мы сейчас с Заремой уезжаем, так как не нашли с твоим отцом общих точек соприкосновения. Но тебя явно надо спасать. Я что-нибудь придумаю. Только жди новостей. Я дам знать.

— Правда? – спросила она.

— Да.

Потом кивнула Зареме.

— Идём скорее собираться, пока дядюшка что-нибудь не сотворил…

* * *

— МАРЬЯ —

Гостиница, которую нам посоветовала София, оказалась в двух кварталах от дома Синицына.

Небольшая, трёхэтажная, с вывеской «Меблированные комнаты мадам Лурье». София сказала, что здесь принимают всех – дворян, купцов, и даже иностранцев. Что хозяйка – женщина практичная, но не злая.

— Откуда ты знаешь? – спросила её удивлённо.

— Я читаю газеты и журналы, – ответила София, и в её голосе прозвучала тихая гордость. – Там иногда пишут о гостиницах, какие хорошие, в каких отказывают. Мадам Лурье, писали, что хорошая. Она француженка и у неё чисто.

Туда мы и отправились.

На стойке был медный колокольчик, а за стойкой стояла женщина бальзаковского возраста с острым носом, пронзительными глазами, но ухоженная, даже холёная.