Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 189 – Татьяна Михаль

Она посмотрела на нас, но без презрения, скорее с любопытством.

— Хорошего вам дня. Мы хотим к вам заселиться, – произнесла я вежливо и с улыбкой.

— Документы, – проговорила она равнодушно.

Я протянула своё купеческое свидетельство, а Зарема свой вид на жительство.

Мадам Лурье долго их изучала. Она вертела их в руках, читала каждую строчку, и хмурилась. Потом смотрела на Зарему и на её документ.

— Горянка? – спросила она.

— Да, – ответила Зарема недовольно. – Горянка и подданная Российской Империи с видом на жительство. Всё как полагается.

Мадам Лурье просто кивнула.

— Хорошо, – произнесла она. – Номер на двоих, второй этаж. Окна во двор. Пять рублей в день. Оплата вперёд.

Я заплатила. Зарема хотела внести половину, но я не дала. Она нахмурилась, но не стала спорить.

Номер был скромным, но лучше, чем у Синицина.

Мы привели себя в порядок и переоделись. После сразу п пошли в ресторан, чтобы наконец, нормально поесть.

Ресторан был рядом. Мы сели за столик у окна и заказали суп, жаркое, пироги, чай и пирожные на десерт.

Пока ждали, Зарема сидела задумчивая.

— Слушай, – заговорила она, – ты знаешь, я в шоке от твоего дяди.

— Я сама в шоке, – ответила я. – И в ужасе. Софу жаль, пропадёт же девка.

— Чего тебе до неё? – спросила Зарема и посмотрела на меня. – Пусть живёт как хочет.

— Зарема, здесь женщины живут не так свободно, как в горах.

— Пф, – фыркнула она. – Будто ты знаешь, как женщины в горах живут. Это Гайдар просто хороший князь, и наш аул спокойный. В других аулах, если мужчине перечить, то женщину могут и камнями закидать, и вообще удавить, что посмела слово не то сказать. Ещё и мать её, что воспитала такую дерзкую. Ты не сравнивай. В горах всё жёстко, Марья. Это нам с Гайдаром повезло. Он эти порядки в раз уничтожил.

Опять Гайдар. И во всём он хорош. Я покачала головой и проговорила:

— Всё равно ей помогу.

— Дело твоё, – пожала Зарема плечами. – Но моё мнение, это лишняя и ненужная возня. Если нет у неё характера, то и помощь на пользу не пойдёт. А ежели что случится с твоей помощи, то тебя ещё и обвинят. Подумай, Марья.

Я посмотрела на Зарему. В чём-то она была права.

— Я подумаю, – проговорила я, – как ей помочь, чтобы и мне боком не вышло.

Зарема вздохнула, но не стала спорить.

* * *

Ранним утром я села писать письмо Склифосовскому.

Вывела на бумаге ровным почерком:

«Милостивый государь, Николай Васильевич!

Пишу Вам по рекомендации доктора Николая Ивановича Пирогова, который был столь любезен, что дал мне рекомендательное письмо к Вам.

Меня зовут Марья Арсеньевна Зорина. Я приехала в Петербург из Пятигорска, где работала под руководством Николая Ивановича в лечебнице для раненых.

Николай Иванович говорил, что Вы ищете ученицу для работы в клинике. Я была бы счастлива, если бы Вы согласились меня принять и посмотреть, на что я способна.

Я знаю анатомию, умею накладывать швы, вправлять вывихи, принимать роды и многое другое. Работала с переломами, ранами и ожогами.

Если Вы найдёте возможным уделить мне несколько минут, я буду ждать Вашего ответа.

Я в Петербурге.

С глубочайшим уважением, Марья Зорина».

Ещё приписала постскриптум. Добавила адрес гостинцы и сообщила, что я с подругой, чтобы он не подумал чего-то не того.

Потом перечитала письмо. Сложила, запечатала и отправила его на почту. Сама лично сходила, чтобы точно.