Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 13 – Мария Шарикова

-А каких перемен вы ожидали, миледи?-я приподняла бровь.-Что я начну говорить стихами или отращу крылья?

Мортимер тихо рассмеялся. Леди Кавендиш не улыбнулась, но уголки её губ чуть дрогнули, и это уже было победой.

-Я ожидала,-сказала она, беря чашку чая, которую в этот момент поставил перед ней лакей,- что вы будете слабы, раздражительны и, возможно, ещё более капризны, чем прежде. А вместо этого вы сидите передо мной спокойная, ироничная и, осмелюсь заметить, куда более приятная в общении.

-Благодарю, леди Кавендиш,-ответила я, беря свою чашку.-Ваша похвала для меня много значит, хотя я и не вполне уверена, была ли она задумана как похвала или как констатация факта.

-Это была констатация факта, — сухо ответила она.-Я не склонна к лести, и вы это знаете.

Я кивнула, хотя на самом деле ничего об этом не знала. Мои знания о леди Кавендиш ограничивались тем, что я успела почерпнуть из разговоров прислуги и косвенных упоминаний в бумагах, но этого было достаточно, чтобы понять: тётя моего мужа была женщиной прямой, резкой и совершенно не склонной разводить церемонии. То, что она говорила сейчас, звучало вполне правдоподобно, и я решила, что будет безопаснее соглашаться с её характеристиками, не вдаваясь в подробности.

-Как вы себя чувствуете теперь?- спросил Мортимер, подаваясь вперёд и опираясь локтями на колени.-Я имею в виду, полностью ли вы восстановились? Нет ли слабости, головокружений? Матушка говорила, что после таких болезней часто остаются последствия.

-Я чувствую себя хорошо,-ответила я, делая глоток чая.-Гораздо лучше, чем можно было ожидать. Иногда мне даже кажется, что болезнь пошла мне на пользу. Она заставила меня пересмотреть некоторые вещи.

-Например?-поинтересовалась леди Кавендиш.

-Например, моё отношение к тишине,- сказала я, и это была чистая правда.-Раньше я, кажется, не умела её ценить. А теперь учусь.

Леди Кавендиш посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, и я почувствовала, как по спине пробегает холодок. В её глазах было что-то такое, что заставляло меня думать, будто она видит куда больше, чем показывает. Возможно, она догадывалась, что я не та, за кого себя выдаю. Или, возможно, просто находила перемены во мне слишком значительными, чтобы объяснить их одной лишь горячкой. Так или иначе, я понимала, что должна быть вдвойне осторожна.

-Вы знаете, Аннабелль,-произнесла она наконец, отставляя чашку,-я всегда считала, что у вас есть характер. Прежде этот характер проявлялся не лучшим образом, но я надеялась, что рано или поздно вы повзрослеете. Похоже, я оказалась права.

-Матушка,-вмешался Мортимер с лёгким упрёком,-ты говоришь так, будто кузина была невыносима. А я всегда находил её очаровательной.

-Ты находишь очаровательными всех женщин моложе тридцати,-отрезала леди Кавендиш, но без злобы, скорее с привычной материнской иронией.-Это не делает тебя экспертом.

-Напротив,-возразил Мортимер с усмешкой,-это делает меня экспертом по очаровательным женщинам.

Я невольно улыбнулась, но, покосившись на Седрика, заметила, что он не разделяет веселья кузена. Он стоял у камина, скрестив руки на груди, и выражение его лица было таким же мрачным, как небо за окном. Я вдруг подумала, что ему этот визит, возможно, неприятен не меньше, чем мне, но по совершенно иным причинам.