Книга Пышка для босса: в прямом эфире, страница 5 – Лилит Воронвальд

— Я ухожу, — четко, в микрофон, сказала Алина, и её голос был ровным и чистым, как тот самый нож. — С этого канала. С этой работы. С этой… пошлой пародии на жизнь, где всё — враньё для продаж. А ваш «чистый лист»… — она бросила взгляд на флакон, — пусть пахнет для вас сам. Пахнет чужими изменами.

Она сняла микрофон-петличку, бросила её на стол и вышла из кадра. Эфир повис в пустоте. На миллионы зрителей смотрели растерянный комик и промокший, смертельно опасный хозяин холдинга.

Паника в open space стала физической. Загудели телефоны, кто-то крикнул: «Режиссер! Нужно срочно ставить заставку или запись!». Но было уже позно. Прямой эфир длился, и эти кадры уже разлетались по сети со скоростью света.

На экране Воропаев медленно поднялся. Он вытер лицо платком, который ему сунул ассистент, его движения были ужасающе спокойны. Камера, потерявшая все инструкции, по инерции снимала его крупным планом. Он смотрел прямо в объектив. Его промокшая рубашка прилипла к груди, волосы были темными от воды, но в его глазах горел холодный, рациональный огонь человека, который в критической ситуации отбрасывает эмоции и ищет решение.

И тут его взгляд, казалось, пронзив экран и километры проводов, выловил в толпе метущихся за кадром сотрудников кого-то знакомого. Его глаза сузились. Он что-то сказал продюсеру, стоявшему рядом, не отводя взгляда.

Марта, завороженная, как кролик перед удавом, смотрела на монитор. И вдруг почувствовала ледяной укол предчувствия. Она резко встала. Сердце колотилось где-то в горле. Её ноги, будто получив приказ помимо сознания, уже развернулись к коридору. Она не думала, что будет делать в студии. Она лишь знала, что должна быть там. Сейчас. Пока этот промокший, опасный человек в кадре не принял решение, которое сметёт и её тоже — просто за то, что она была частью этого вечера, этого провала. Она сама двинулась к студии, её каблуки отбивали резкий, четкий ритм по бетонному полу.

На экране Воропаев резко вышел из кадра. Началась сумбурная заставка. Но через несколько секунд картинка вернулась в студию. И в кадре был он. А рядом с ним….

Это была она. На огромном мониторе во весь рост. Она сама. Марта Соколова. Её светлые волосы, её широко раскрытые от шока глаза, её черное офисное платье. Он держал её за запястье так крепко, что его костяшки побелели. Он втащил её в студию под огни софитов.

— …непредвиденные обстоятельства, — его голос звучал в динамиках ее же компьютера, ровно и властно, без тени паники. — Но «Звезда» всегда сильна своей командой. Позвольте представить вам человека, который не побоялся сказать мне правду в лицо ещё вчера. Марта Соколова. Наша новая, смелая ведущая. Наше свежее решение. Она присоединится к утреннему шоу, начиная с завтрашнего дня.

Он повернул голову к ней, и камера крупно сняла их профили. Его — властный, мокрый, с каплей воды на ресницах. Её — бледное, в шоке, с губами, раздвинутыми в беззвучном «что?».

— Марта, — он произнес её имя, и от того, как оно прозвучало в его устах — не как имя, а как вызов, брошенный ей и всему миру, — скажите пару слов нашим зрителям. Не стесняйтесь.

Он отпустил её запястье, но его присутствие было таким же физическим давлением, как и его хватка. Он смотрел на неё, и в его взгляде уже не было холодного презрения. Был чистый, неразбавленный расчет и требование: Выруливай. Сейчас.