Книга Пышка для босса: в прямом эфире, страница 8 – Лилит Воронвальд

Марта почувствовала, как подкашиваются ноги. Она медленно опустилась в кресло.

— Что… что вы предлагаете? — тихо спросила она.

Баранов перевел взгляд с нее на Воропаева и обратно. В его глазах зажегся тот самый азарт старого лиса, чувствующего крупную игру.

— Я предлагаю эксперимент. Рискованный. Но у нас нет выбора. С понедельника утреннее шоу меняет формат. Новое название — «Утро. Без купюр». Ведущие — Никита Воропаев и Марта Соколова.

В комнате повисло гробовое молчание. Даже Воропаев, казалось, на секунду потерял дар речи.

— Ты сошел с ума, — произнес он наконец, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме холодной ярости — недоумение. — Я владелец холдинга, а не клоун для дуэтов.

— А я медиаменеджер, а не ведущая ток-шоу! — почти одновременно выкрикнула Марта.

— Идеально! — Баранов хлопнул руками, будто они только что подтвердили его гениальную идею. — Именно поэтому это сработает. Два абсолютных профана в роли ведущих? Нет. Два сильных профессионала, которые ненавидят друг друга и не умеют врать в кадре? — Это искренность. Это электричество. Это то, за чем люди будут следить, как за боксерским поединком. Никита, это спасет шоу и поднимет акции холдинга. Марта, это твой шанс. Не просто быть в кадре. Быть главной героиней этого кадра. На твоих условиях. Ну, почти.

Он посмотрел на Воропаева выжидающе. Тот молчал, смотря в окно. Его профиль был резок, как у горной гряды. Марта видела, как работает его мозг, взвешивая риски, выгоды, потери. Бизнесмен в нем боролся с оскорбленным самолюбием.

— Месяц, — наконец, сквозь зубы произнес Воропаев, не оборачиваясь. — Пробный срок. Никаких контрактов. Она выполняет все, что скажет продюсер. Одно неверное движение, один лишний выпад — и она летит к чертовой матери не только с эфира, но и из холдинга. Навсегда.

— А вы? — не удержалась Марта. — Вы будете выполнять, что скажет продюсер?

Он медленно повернул голову. Их взгляды встретились — горячий и ледяной.

— Я плачу продюсеру зарплату. Он выполняет то, что скажу я. Но для эфира… — он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул тот же азарт, что и у Баранова, но более темный, более опасный. — Для эфира я готов играть по правилам. До поры до времени.

Баранов, казалось, выдохнул с облегчением.

— Отлично! Детали обсудим завтра. Марта, вас ждут на восьмом этаже. Вам подберут стилиста и выделят гримерку для подготовки. С понедельника — новый фронт.

Марта вышла из кабинета, чувствуя себя так, будто ее только что бросили в клетку с тигром, пообещав, что она сможет его приручить. Или он ее съест. Шансы были пятьдесят на пятьдесят.

Следующие три дня стали для Марты адом и раем одновременно. Адом — потому что ее жизнь превратилась в бесконечную череду примерок, брифингов, тестов на камеру и психологических тренингов. Раем — потому что впервые к ее мнению не просто прислушивались, а ловили каждое слово. У нее был свой продюсер — молодой, амбициозный Алексей, который смотрел на нее как на живой алмаз, который нужно лишь немного огранить. У нее был стилист, который не пытался запихнуть ее в мешковатые балахоны, а подбирал платья и костюмы, которые подчеркивали ее формы, делая их ее козырем, а не недостатком.

И была одна, неизменная деталь во всем этом хаосе — Никита Воропаев. Он не появлялся лично, но его присутствие ощущалось во всем. В резких, точных правках к сценарию, которые приходили с его корпоративной почты. В вопросах продюсера: «А как на это отреагирует Никита Сергеевич?». В его взгляде с корпоративных плакатов по всему зданию.