Книга Пышка для босса: в прямом эфире, страница 6 – Лилит Воронвальд

Марта почувствовала, как все внутри нее замирает, а потом взрывается. Шок, ужас, ярость от его наглости и… дикое, неконтролируемое желание отомстить. Отомстить за вчерашнее унижение. За то, что он снова использует ее как пешку.

Она повернулась к камере. Софиты били в глаза, ослепляя. Миллионы людей смотрели на нее. На ту, кто «не формат». Кого вчера отправили бы в радиоэфир, чтобы «не видно было».

И она улыбнулась. Не сладкой телевизионной улыбкой, а оскалом, в котором было все ее оскорбленное достоинство.

— Спасибо за такое… стремительное повышение, господин Воропаев, — её голос прозвучал четко, с легкой, язвительной ноткой. — Вчера вы советовали мне идти туда, где меня не увидят. А сегодня уже впихиваете в самый рейтинговый эфир. Интересная кадровая политика в «Звезде». Но что ж… — она посмотрела прямо в объектив, и ее глаза загорелись тем самым огнем борьбы. — Если уж попала в кадр, буду стараться не просто заполнять паузу, а говорить то, что думаю. Надеюсь, зрители готовы к настоящим эмоциям, а не только к глянцевым картинкам и рекламе парфюма.

Она видела, как у него напряглись мышцы челюсти. В его глазах, на долю секунды, мелькнуло что-то — не гнев, а скорее дикое, азартное удивление. Кролик не просто оскалился. Кролик пошел в контратаку. Прямо в прямом эфире.

Эфир в тот же миг прервали, поставив наконец записанную заставку. Но было уже поздно.

В студии воцарилась гробовая тишина. Все смотрели на Марту, которая стояла, глядя на погасший монитор, всё ещё чувствуя жгучую метку его пальцев на своем запястье.

Её телефон взорвался от уведомлений. Первым пришло сообщение от подруги: «БОЖЕСТВЕННО! Ты только что обнулила карму и стала мемом! Смотри тренды!».

Марта обернулась. В дверях студии, мокрый, в расстегнутом пиджаке, стоял Никита Воропаев. Он не смотрел на экраны. Он смотрел только на нее. И в его взгляде больше не было ни презрения, ни расчета.

Была чистая, неразбавленная ярость.

Тишина в длилась ровно три секунды. Потом её разорвал оглушительный гул — зазвонили телефоны, завизжали стулья, кто-то вскрикнул: «Боже, что сейчас было?!»

Марта стояла, прикованная к месту, не в силах оторвать взгляд от фигуры в дверях. Никита Воропаев был похож на мокрого, разъяренного ягуара. Вода с его волос капала на мраморный пол, темные пятна расползались по плечам дорогого пиджака. Но не это было самым страшным. Самым страшным было его лицо. Каменная маска, под которой пульсировала ярость. И глаза. Глаза, которые прожигали её насквозь, словно пытались разгадать код к этому взбесившемуся элементу, ворвавшемуся в его отлаженную систему.

Он не сказал ни слова. Просто развернулся и исчез в коридоре, оставив за собой шлейф ледяной энергии. Но его взгляд, полный немого обещания расправы, висел в воздухе еще долго.

Паника в студии достигла точки кипения. В этот момент к Марте, всё ещё стоявшей как вкопанная, подскочила ассистентка и сунула ей в руки пачку смятых листов.

— Сценарий! Тебе! — выдохнула та. — Людмила Павловна сказала… ты должна довести эфир! У нас двадцать минут! Марта автоматически взяла листы. Буквы плясали перед глазами. Она сглотнула, заставив взгляд сфокусироваться. Это был черновик, полный пометок, сырой текст, который должен был заполнить время до финальной витрины.