Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 46 – Миюки Асаба

— Значит, вот где ядро… – удовлетворенно кивнул Самон, незаметно прокравшийся к Соитиро сзади. – О, не переживай. Ты не товарища зарубил. Он себя не потерял и своими ногами вернулся туда, откуда пришел. Закостеневшая ци снова потекла в нужном направлении, надобность в ядре распалась, и оно раскололось. Только и всего.

— Больше… ни капли. Вот высшая мера распущенности духа: предаваться хмелю и любоваться сладостными мороками, которые он навевает.

— Уф-ф. Ничем-то тебя не проймешь… – Самон присел на корточки и обреченно уронил голову, но взглянул в лицо мастера исподлобья. – Но ты-то! Ты хоть рад, что с ним повидался?

Глаза предсказателя при этом смеялись. Соитиро сомкнул губы тонкой полоской. Крепко задумался, но в конце концов пришлось кивнуть. Пусть и ненастоящая, но улыбка Эсимы осталась в его душе.

Тут подоспел и Исаму:

— О, надо же, какая вещица! Это ж Эсимы? Подбил клинья, как бы с тобой первым чарочку пропустить. Помню, мы с учителем Янагидой тогда на него накричали, чтоб неповадно было на такие уловки пускаться.

— Накричали? Впервые слышу!

— Нам всем страсть как хотелось тебя побаловать, – смущенно признался Исаму, ероша волосы на затылке и отворачиваясь.

Соитиро вбил себе в голову, что отца все любили, а к нему, наследнику, подступиться и трудно, и неприятно. Потому слова старших товарищей так его поразили. Он в недоумении уставился на расколотую чашу и не знал, что сказать.

— Со! Давай я тебе скреплю половинки золоченым лаком. Меч мне в руки больше не взять, но пальцы-то у меня все равно ловчее твоих.

— Исаму! – Соитиро схватил руки, которые уже протянулись к белому ящичку. – Давайте вместе подумаем, как вам заниматься без нагрузки на травмированную ногу. Я думаю, с синаем вам будет намного безопаснее. И я попробую разузнать, какие упражнения укрепляют стопу со стороны мизинца. Правда, все равно не обещаю, что вы точно сможете плотничать без опаски…

С каждым словом бывшего учителя глаза Исаму все больше округлялись.

Какое бесстыдство: звать человека учиться, когда не можешь обещать, что он не потеряет средства к существованию. То-то будут на него злиться супруга Исаму и его рабочие… И все же только теперь, пока еще не выветрился до конца хмель, он позволит себе воспользоваться любовью старшего товарища к младшему:

— Не обещаю, но все же… может, вернетесь в додзё?

— А… а можно? Правда можно приходить? Хоть каждый день?

Округлившиеся глаза загорелись.

— Если уж вы согласны на мою нелепую просьбу, то я буду вам только рад.

— Д-да ты чего, Со! «Нелепую», скажешь тоже!

Не сдерживая скупую мужскую слезу, Исаму вытащил из-за пазухи побитую временем деревянную табличку с собственным именем: «Исаму Кимура».

— У меня рука не поднялась ее выкинуть! Я так с ней и таскался, как упрямый осел! Но раз такое дело, то разреши уж мне ходить на занятия, пока я дух не испущу! Буду в Чистой земле хвастаться учителю Янагиде с Эсимой, что всю жизнь пробыл учеником «Сисинкана»!^[62]

Он легко, как по воздуху, пробежал к стене с табличками учеников и повесил свою собственную рядом с именем мастера. Пятно на стене наконец исчезло.

Когда он обернулся к Соитиро, то почему-то вздрогнул… а потом расплылся в морщинистой улыбке.

— Со, ты, когда улыбаешься, – вылитый учитель!