Книга Тайна мононокэ с холма Баккэ, страница 47 – Миюки Асаба

Мечник коснулся собственной щеки.

— Мне никогда не говорили.

И тут худший из его учеников, небрежно развалившийся на полу, весело заметил:

— А ты попробуй почаще вот так ходить. В додзё вмиг толпа сбежится.

— Путь меча никак не связан с лицом. – Уголки губ сами собой опустились.

Исаму, кажется, только теперь заметил Самона и отдернул ногу, которой чуть на него не наступил.

— О! Это ты тот самый ученик, что тут завелся, пока меня не было?

Извернувшись на полу, точно кот, Самон рассмеялся:

— Угадали!

Щеку он от пола не отрывал, видимо, потому, что доски приятно холодили раскрасневшуюся от саке кожу. Соитиро ему, признаться, даже завидовал, но себе подобного непотребства не позволял.

— Надо же, такой смазливый, а все же ступил на путь меча!

— Я так, одной ножкой…

— Никаких «ножек»! – сурово отчитал его Исаму. – В нашем додзё все серьезно! Мастеру на тебя даже силы тратить стыдно. Я сам тебя вымуштрую!

— Очень меня обяжете. Надеюсь, вы исправите этого бездельника.

— Гуэ-э! – застонал Самон, как лягушка, но вовсе не та, что решительно пытается допрыгнуть до ветки ивы, а скорее придавленная чьей-то неуклюжей пяткой.

Застигнутый врасплох, Исаму покатился со смеху.

После каждого взмаха синаев додзё оглашали звонкие детские голоски. Целых трое мальчишек, росточком едва Соитиро по грудь, увлеченно отрабатывали технику.

— Эй, вы что там, выдохлись уже? Ну-ка! Раз, два! Раз, два! – командовал Исаму, похожий на доброго деда, добравшегося до любимых внуков.

— Руки выше. Дышим полной грудью. Пятки не отрываем от пола! – Соитиро наклонился и выправил мальчишкам опущенные локти.

Каким-то чудом за неделю в додзё начали ходить целых три новых ученика. Все трое раньше прибегали во двор поиграть с Самоном, но, когда увидели, как его гоняют Соитиро с Исаму, разразились насмешками: «Да я и то сильнее!» – «Ну ты и дохляк, Самон!» Мастер тогда предложил им самим попробовать, и дети с радостью взялись за синаи.

— Учитель Янагида, а учитель Янагида? Почему один Самон отдыхает? Нечестно!

Оказалось, тот и правда, пока мастер отвернулся, прилег на солнышке под откидной решеткой. Лицо, окутанное теплыми лучами, светилось почти кукольной красотой, но одного пристального взгляда хватало, чтобы заметить: с краешка губ уже успела свеситься слюна.

— Ох! – возмутился Исаму. – Я ж сказал ему тоже отрабатывать удары!

Соитиро босой ногой легонько толкнул бездельника в пятую точку.

— Эй, Самон! Вставай.

— А? Что? Ужин?

— Какой ужин? Ты только что обедал.

Самон подавал крайне дурной пример того, до чего может разлениться человек, стоит чуть-чуть зазеваться. Мастер возмущенно вскинул брови:

— Раз не учишься, иди работать. Я не собираюсь вечно держать дармоеда. Или ступай гадать на станцию. Хотя я не одобряю твоих странных амулетов.

— Не хочу гадать, если есть плошка риса!

Где это видано, чтобы предсказатель по багуа не любил гадания? Наверняка он просто ленился, и Соитиро уже собирался отчитать непутевого ученика, но Самон, видно, почуял нечистое и неуклюже поднялся.

— Та-а-ак, поиграем, что ли, во дворе? Эй, ребятня, перерыв, перерыв! А то совсем силы надорвете!

Дети с криками высыпали во двор. К ним вскоре присоединилась братия, которая с любопытством поглядывала из-за ограды, и возле «Сисинкана» началась настоящая куча-мала.