Книга Юрист с Рублёвки. Том 2, страница 14 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

Я пришёл за час до официального начала. Рубин ждал у входа вместе с Мариной Евгеньевной Кравцовой — женщиной лет сорока пяти, в строгом тёмно-синем костюме, с короткой стрижкой и взглядом, который я бы назвал «корпоративным рентгеном».

— Марина Евгеньевна, — Рубин представил меня. — Это Алексей Дмитриевич Смирнов, юрист. Он подготовил решение по лоту номер двенадцать.

Кравцова окинула меня взглядом от рубашки до ботинок. Я хотя бы успел привести себя в порядок: одежда оставалась старой, но была чистой и аккуратной.

— Поняла, — кивнула она. — Марина Евгеньевна Кравцова. Я слушаю ваше предложение.

— Марина Евгеньевна, — я раскрыл папку. — Ситуацию с лотом вы уже знаете.

Она кивнула, хотя я не спрашивал.

— Я предлагаю заменить лот на равноценный предмет той же категории с публичным объявлением.

— Какой предмет? — на её лице появилась заинтересованность.

— Акварель Константина Сомова «Натюрморт с веером». Оценка выше, чем у той, которую донор решила отозвать. Триста двадцать тысяч. Период — тот же, что и у отозванной работы. Провенанс проверен.

Кравцова взяла лист с описанием, прочитала, вернула:

— А объявление? Что именно будет сказано?

— Текст следующий, — я протянул ей лист. — «Уважаемые дамы и господа, лот номер двенадцать отозван донором по личным обстоятельствам. Фонд благодарит донора за жест доброй воли и сообщает, что лот заменён на равноценный предмет из собрания фонда — акварель Константина Сомова „Натюрморт с веером“. Фонд благодарит спонсора торгов — компанию „Гарант-Страхование“ — за поддержку и понимание в условиях изменённой программы».

Кравцова прочитала текст дважды. Потом подняла глаза:

— А почему не сказать, что донор — ненадёжный партнёр? — спросила она сухо.

— Потому что это не так. Донор воспользовалась своим правом по договору. Если фонд публично раскритикует донора, другие доноры не передадут работы в следующий раз. Это удар по фонду, а не по спонсору.

Кравцова помолчала, подумала, затем кивнула:

— А если кто-то из участников заранее заявил интерес к лоту номер двенадцать и не согласен на замену?

— Его уведомят до начала торгов и дадут возможность отозвать заявку на этот лот. Общий обеспечительный депозит останется на счёте до завершения аукциона либо будет возвращён по общим правилам. Это указано в пункте четыре.

— А если никто не согласится участвовать в торгах по замене?

— Тогда фонд снимет лот. Но я полагаю, что желающие будут. Сомов — имя известное, и оценка выше, чем у отозванной работы.

Кравцова прочла протокол от первой строки до последней, затем приложила к нему доверенность: право согласовывать изменения программы и рекламного размещения у неё было. После этого подписала документ.

— Хорошо, я согласна. Но если на торгах произойдёт что-то непредвиденное, решение принимается в моём присутствии.

— Разумеется.

Следом подписи поставили Рубин от имени фонда и менеджер «Аурума», утвердивший дополнение к перечню лотов. Теперь замена держалась не на устной договорённости, а на полном комплекте документов.

Рубин забрал протокол и посмотрел на меня. В его взгляде было что-то, что я не сразу определил. Потом понял: удивление. Не показное — внутреннее, тихое, как у человека, который ожидал одного, а получил совсем другое.

— Смирнов, — сказал он, когда Кравцова отошла. — Скажите, а вы раньше работали с аукционными домами?