Книга Юрист с Рублёвки. Том 2, страница 12 – Дмитрий Лим, Сергей Шиленко

— Тогда первый вопрос: почему фонд не удалил лот, когда получил уведомление?

Рубин помолчал:

— Потому что каталог уже был в печати. Уведомление пришло на следующий день после отправки тиража.

— Понятно. Второй вопрос: может ли фонд заменить лот на другой предмет с той же оценкой?

— Технически — да. Но нужно согласие спонсора.

— Согласие спонсора… хорошо. А на что именно?

— На замену, — нахмурился он. — Это же очевидно! И лот должен быть в той же категории!

— Лев Аркадьевич, — я положил ручку на блокнот. — Я могу вам предложить следующее… Во-первых, нам нельзя обманывать покупателей. Фонд обязан объявить, что лот отозван донором и заменён на равноценный предмет. Покупатели должны знать, что покупают. Второе: мы не нарушаем права донора. Договор позволяет ей отозвать предмет — мы оформляем отзыв письменно и возвращаем ей работу. Третье: мы не наносим репутационного ущерба спонсору, потому что лот остаётся в программе. Номер в каталоге — тот же. Категория — та же. Логотип спонсора — на своём месте. Единственное отличие — вместо одной работы появляется другая, и это объявляется открыто.

Рубин смотрел на меня из-под густых бровей. Потом взял каталог, пролистал до страницы двенадцать, посмотрел на лот и вернулся к началу.

— А если спонсор скажет «нет»?

— Замена лота с публичным объявлением не ударит по его репутации, с чего бы вдруг ему отказываться? Более того: я предлагаю включить в объявление благодарность спонсору за поддержку фонда в условиях изменённой программы. Спонсор получает не просто сохранение логотипа, но и публичное признание его гибкости и лояльности.

Рубин улыбнулся, услышав ответ, и медленно кивнул:

— Хорошо… — он смаковал слово. — Звучит очень хорошо, но… на что менять?

— У фонда же явно есть архив, — я это прекрасно понимал. Мне даже не нужно было детально рассматривать их каталог. Уж немало времени на это было потрачено. — И там наверняка есть позиции, которые не выставляли ранее. Если среди этих работ найдётся что-то сопоставимое по оценке и периоду — это и есть замена.

Рубин встал, подошёл к шкафу, достал папку.

— Есть, — сказал он после минуты просмотра и показал мне бумаги.

В папке лежало описание акварели Константина Сомова «Натюрморт с веером». Оценка была даже выше: не триста, а триста двадцать тысяч. Период совпадал, а свежее экспертное заключение по провенансу датировалось сегодняшним утром.

— Поэтому её не успели включить в основной каталог? — спросил я.

Лев Аркадьевич улыбнулся:

— Именно. Проверка завершилась слишком поздно. «Аурум» готов принять работу, но только отдельным дополнением к перечню лотов.

— Значит, достойная замена у нас есть.

— Тогда… — протянул Рубин и сделал паузу, как шахматист перед решающим ходом. — Что будем делать дальше?

Я по его ухмылке понял, что он проверяет мои навыки и знания, после чего всё расписал.

Нужен был не один протокол, а целая короткая цепочка. Сначала — письменное подтверждение отзыва и акт возврата работы донору. Затем — решение фонда о замене, согласие уполномоченного представителя спонсора и дополнение к перечню лотов, которое подпишет «Аурум». После этого оставалось уведомить участников, ранее заявивших интерес к номеру двенадцать, и подготовить текст объявления со сцены. В нём следовало прямо указать, что прежняя работа отозвана донором и заменена другим предметом.