Онлайн книга «Юрист с Рублёвки. Том 2»
|
Глава 1 На одном из старых банковских порталов пароль неожиданно подошёл. Ноутбук Смирнова гудел так, словно внутри его пластикового корпуса трудилась не материнская плата, а дизельный мотор в миниатюре. Я сидел на кухне, подперев подбородок сцепленными в замок пальцами, и смотрел на экран. «Ну давай же…» Ноутбук выключился ровно в тот момент, когда сайт начал загружать личный кабинет. После нескольких мучительно долгих перезагрузок я снова ввёл логин и пароль. Сайт задумался, экран мигнул — и на этот раз открылся. Передо мной открылся личный кабинет Громова в ограниченном режиме. Банк показал общую сводку по счетам, но выписки, реквизиты и любые операции оставались заблокированы до подтверждения по SMS. Значит, не все мои прежние средства были заморожены или выведены. Я смотрел на цифры и мысленно… рыдал. Там были миллионы! Десятки миллионов. На одном из личных брокерских счетов лежала сумма, превышающая весь годовой бюджет юридической консультации Когана раз в двадцать. Эти деньги просто лежали там, за стеклом монитора. Моё прошлое богатство, мои корпоративные войны, мои сделки, мой «Майбах» и квартира в центре — всё это было оцифровано и ждало меня. Для полного доступа не хватало мелочи… Кода, который пришёл бы на номер, принадлежащий Артуру Альбертовичу Громову. Номеру умершего человека, которого у меня сейчас даже не было. Я знал все контрольные данные: девичью фамилию матери, имя первой собаки, марку первой машины. Помнил ответы на секретные вопросы и дополнительные «слова-входы». При желании я мог позвонить в банк, представиться Громовым, разыграть потерю SIM-карты и попытаться сменить номер через поддержку. Я помнил собственные интонации, привычки и все детали, которыми обычно подтверждал личность. Но я уже зашёл дальше, чем имел право. Для банка Алексей Смирнов был посторонним человеком. Даже просмотр закрытой сводки нельзя было считать законным только потому, что внутри этого тела жила память прежнего владельца счетов. — Всё, — пробормотал я. — Ни одного шага дальше. Если бы я получил код и тайно перевёл деньги, это уже было бы полноценным хищением. Я больше не Артур Громов. Я — Алексей Дмитриевич Смирнов. Для закона перевод через учётные данные покойного выглядел бы как кража с банковского счёта. А попытка выдать себя за Громова перед сотрудником банка добавила бы отдельный обман. В любом случае я превратился бы в уголовника, который обкрадывает — как бы грубо это ни звучало — мертвеца. Антифрод почти наверняка среагировал бы на новое устройство, непривычный адрес входа и попытку крупного перевода. Операцию заблокировали бы, а служба безопасности могла передать материалы в полицию. Вместо расследования собственной гибели мне пришлось бы объяснять, почему Алексей Смирнов пытался вывести миллионы со счёта покойного адвоката. Даже если технический успех увенчается победой, я останусь со шлейфом, который рано или поздно приведёт к тюрьме. И погоней за своими накоплениями, я загнал бы самого себя в угол… Моё положение перестанет быть временным недоразумением, результатом какой-то космической ошибки, и превратится в осознанное преступление. — Твою же… Я положил палец на тачпад, подвёл курсор к красному крестику в правом верхнем углу и закрыл вкладку. Банк спросил: |